Глеб понимающе кивнул. Дама с сомнением оглядела его растрепанные лохмы, небрежно торчащую из-под куртки футболку и разодранные на коленях джинсы.
-
Вы, вероятно, знаете толк в русском языке и любите его всей душой, если вас заинтересовало наше объявление, - с едва уловимой ноткой сомнения в голосе добавила она.
Горе-стилист вытаращил глаза и невольно закашлялся, будто бы подавившись собственным языком.
-
Позвольте задать вам несколько вопросов, - невозмутимо продолжила дама.
Она потупила взгляд и некоторое время рассеянно глядела в пол, на темно-красный ковер, будто что-то соображая.
-
Представьте, что вы командир космического корабля, - ледяным голосом, за которым явно проглядывало смущение, произнесла она, - и терпите бедствие на незнакомой планете. Высадившись, видите, как к вам приближается некое существо, снабженное угрожающе размахиваемыми щупальцами. Ваши действия?
Глеб рассмеялся. Вот это собеседование!
-
Ну, так у меня же всегда при себе старая добрая лазерная пушка…
Он нервно поерзал на диване и огляделся – нет ли тут поблизости кого-нибудь в майке с надписью "А здорово мы тебя разыграли, приятель?!" В зале, кроме них двоих, никого не было. Стояла мягкая, вязкая тишина.
-
Бум! – Глеб удовлетворенно подул в воображаемый ствол – жест, символизирующий полную, безоговорочную победу над остолопом, который сунулся герою под ноги.
Дама с легким удивлением посмотрела на него, а затем быстро отвела взгляд.
-
Далее. Вы в доме один. Ночь. Просыпаетесь, и слышите, что на чердаке творятся странные вещи. Непонятный шум, возня, возможно, чавканье. Но вы точно помните, что заперли все двери и, конечно же, слуховое окно…
-
Беру с кухни нож и иду наверх, - весело ляпнул Глеб и, состроив жуткую рожу, рубанул в воздухе рукой, демонстрируя, как воображаемое лезвие резко и точно опустилось на опрометчивое горло жертвы из потустороннего мира.
Дама закрыла глаза, глубоко вздохнула, сжала на коленях кулаки и на миг задержала дыхание.
-
Прекрасно, - бесцветным голосом промолвила она и быстро поднялась. – Вижу, вы знаете толк в таких книгах. Вы приняты, - брови Глеба при этих словах поползли вверх. - Прохор Сергеевич покажет ваше рабочее место и объяснит правила.
3.Особые условия
С этими словами хозяйка книжного хранилища бесшумно испарилась в недрах раздела юридической литературы. Глеб нервно хохотнул. Если это розыгрыш, то весьма неумный. Однако возле колонны с надписью "Поэзия" его уже дожидался лысоватый, невысокого роста мужичок, который приветливо помахал рукой. Явно пивного происхождения брюшко, теплая улыбка, обвислые усики, а также стоптанные тапочки и вытянутые на коленях треники придавали мужичку вид домашний и безобидный. На сотрудника библиотеки Прохор Сергеевич был похож так же, как наспех размороженный вареник похож на завтрак аристократа.
-
Очень рад, - с энтузиазмом сообщил он, подошел поближе и протянул Глебу руку, которую тот торопливо пожал.
Мужчина повел новоиспеченного сотрудника вдоль нескончаемой череды стеллажей, где возле каждой новой колонны начинался следующий литературный раздел. Ни единой пылинки, корешки книг свежие, чистые, новые, будто их никто и никогда не брал в руки. Чем дальше они уходили вдоль того или иного жанра, тем старше становились книги, тем чаще встречались Глебу архаичные названия, написанные старым алфавитом.
-
Значит, фантастика, - задорно подмигнул Прохор Сергеевич, бодро вышагивая, - так-так. Очевидно, Марьян Валерьянна уже пожаловалась, что для нас это совершеннейшая тера инкогнита. Табула, так сказать, раса. Просто беда, сколько подобного добра в последнее время свалилось на наши головы.
Мужичок с чувством прикрыл обеими руками лысину, будто опасаясь, что современные фантастические опусы могут прожечь на его голове плешь. Глеб оглянулся – они ушли так далеко, что диван и древняя конторка – прабабушка современных офисных ресепшн – превратились в крохотные точки. Обоюдосторонняя перспектива темных стеллажей, обрамленных монументальными каменными исполинами, подпирающими свод, томным верхним светом и теплого, мягкого оттенка ковром под ногами, производила умиротворяющее и одновременно величественное, неизгладимое впечатление.