— Угомонись, — поморщилась Изабелла, весьма тонко относившаяся к любым проявлениям ругани. – Хозяин, а у него… неё… у этого создания имя есть?
— Должно быть, — моментально откликнулся Мортимер. – Предоставлю ему выбор.
— Выбор, блядь, он мне предоставляет, — буркнул толстяк, опасливо присаживаясь на табурет. – А мнения моего по поводу трансфигурации спрашивать не надо? Думаешь, если я волшебная вещь, то у меня чувств нет? Хуй там. Я такой чувствительный, как толпа пидарасов на концерте Джастина Бибера.
— Кого? – переспросила Изабелла.
— Известный певец и трубадур в моем мире, — пояснил я. – Его не очень любят мужчины и вообще частенько относят к голубым.
— К пидарасам его относят, Тима, — ответил толстяк. – Нечего тут уши наши щадить. А вот мнение мое все-таки надо было бы спросить, Мортимер.
— Некоторые решения лучше принимать самостоятельно, — хмыкнул колдун. – Сам посуди. Путешествие с темным артефактом, само по себе, опасно, а еще есть границы, контргруппы рыцарей на дорогах, заставы и прочие милые вещи. Тимофею повезло, что страж у врат в столицу, решил не сканировать вещь, выдаваемую за амулет. Вместо моего общества, Тимофею пришлось бы провести неопределенный срок в императорской тюрьме, а тебя бы отправили на переплавку, не считаясь с твоим мнением.
— Ладно, ты мудрый, а мы тут недоебки, пьющие ослиную мочу вместо яблочного сока. Так, и какой смысл был трансформировать меня в человека?
— Человек не так привлекает внимание, а ты, к тому же, остаешься волшебной вещью. Твоя сила и душа, если она у тебя есть, конечно, хранятся в маленьком осколке, который мне удалось сохранить. Он будет храниться у Тимофея и с помощью него, вы легко отыщете безопасный путь.
— А если этот осколок кто-то просканирует? – задал я ожидаемый вопрос. Изабелла тоже кивнула и уставилась на колдуна в ожидании ответа.
— Он покажет низкую темную активность, в то время как ваш компаньон, скорее всего, будет отнесен к хаотически нейтральным существам. Разделение классов, если так понятней.
— В принципе, да.
— В принципе, нихуя, — съязвил толстяк. – А ну как меня кто-нибудь мечом по башке переебет?
— Это ожидаемый риск, друг мой, — ответил Мортимер. – Никто не даст гарантии, что во время какой-нибудь заварушки зеркало не разобьется. К примеру, ударившись об камень, если Тимофей споткнется или масса других причин.
— С него станется пиздануться об землю, — проворчало волшебное создание. – Ладно. Потом-то меня обратно вернете?
— Конечно. Как только вернетесь, то ты тут же примешь свой естественный вид или останешься в этом. Для полной трансфигурации тебе нужно придумать себе имя и небольшую легенду, на случай стачек с властями.
— Хм, задачка, — задумался толстяк. – Надо что-нибудь благородное и уникальное. А то всяких Джоффри, Перси, Хуерси, Хуанов и Залупанов пруд пруди. О, придумал!
— Серьезно?
— Ага. Ник.
— Ник – это Николас или Николай? Или просто Ник, аля деревенский дурачок, любящий спать в навозе? – уточнил я, чем вызвал легкий смешок Изабеллы.
— Ник – это, блядь, Ник, Тимофей. Отъебись или вообще один попрешься за своими артефактами.
— Ладно. Ник, значит, Ник. А фамилия у тебя будет?
— А как же. Райхер. Ник Райхер. Алхимик, зельевар с западной части сказочной страны, — ухмыльнулся толстячок.
— М-да, — буркнула Изабелла. – Хозяин – барин, Ник Райхер. А с чего, позволь полюбопытствовать, такой интересный выбор имени и фамилии.
— Ну, имя «Ник» мне всегда нравилось. А фамилия говорящая. Мне никогда не видать Рая. Ы, — хохотнул он. – И вообще, отъебитесь. Мне так нравится.
— Твое право, — хмыкнул я, закуривая сигарету и поворачиваясь к Мортимеру. – Что нам лучше искать в первую очередь и где?
— Хороший вопрос, мой мальчик. Присаживайся. Я расскажу тебе все, что знаю об этих артефактах, — ответил колдун и тоже достал трубку и кисет табаку.
Устроившись поудобнее на табурете, Мортимер раскурил трубку и, потонув в сизых клубах дыма, начал рассказ. В этот момент он был удивительно похож на Гендальфа, который пришел в гости к хоббиту Бильбо и позвал того в судьбоносный поход к Одинокой горе, где спал на сокровищах гномов гигантский дракон.
Голос колдуна звучал глухо и немного таинственно. Что уж там, даже ретивый и острый на язык Ник, бывший еще час назад волшебным зеркалом, завороженно слушал старика, предпочитая помалкивать. Каждый из нас понял одну вещь. Не зря эти артефакты имели столь грозные имена, и путешествие за ними сложно было бы назвать легкой и приятной прогулкой.