В ту новогоднюю ночь по радио впервые играют гимн. В третьем куплете про Сталина, в пятом – про подлых захватчиков. Михалкова за эти стихи навсегда обзовут «гимнюком», но его друг Чуковский к нему снисходителен.
«1 января 1944. Михалков всю ночь провел у Иос. Вис. – вернулся домой в несказанном восторге. Он читал Сталину много стихов, прочел даже шуточные, откровенно сказал вождю: «Я, И. В., человек необразованный и часто пишу очень плохие стихи». Про гимн М. говорит: «Ну что ж, все гимны такие. Здесь критерии искусства неприменимы! Но зато другие стихи я буду писать – во!» И действительно его стихи превосходны – особенно о старике, продававшем корову…»
1 января 1944 года Красная армия берет 28 городов. Продолжается Житомирско-Бердичевская операция. Немцев выбивают. Война переломлена.
А на открытках впервые появляется Дед Мороз. Их целая серия. Дед Мороз в окопе. Дед Мороз заряжает пушку. Дед Мороз курит трубку и ехидно улыбается – и трубка, и усмешка очень сталинские.
А пока Сталин в образе доброго старца орудует на фронте, новогоднее обращение к народу снова читает Калинин. «Дедушка Калинин», как его называют, а еще – всесоюзный староста. Говорят, его речи действительно вдохновляли. Особенно солдатам нравился голос. Слушать его и сейчас приятно, остались записи. Он читает явно по бумажке, медленно, почти по слогам, окая и чтокая, как человек, недавно научившийся читать, что, конечно, неправда: он просто удачно имитирует крестьянскую речь, чтобы быть ближе к миллионам слушателей.
«Дорогие товарищи! Третий раз встречает наша страна Новый год в условиях жестокой борьбы с немецким фашизмом… Надо прямо сказать: сделано много. Конечно, это меньше, чем наше желание – полностью очистить советскую территорию от фашистских разбойников. И все же наши военные успехи огромны…»
Той зимой Советский Союз – в зените мощи: сражаются 51 общевойсковая, 6 танковых и 11 воздушных армий. С октября по февраль продолжается Будапештская операция, Красная Армия выводит из игры самого сильного союзника немцев. Скоро конец и Германии. Новый, 1945 год встречают в окопах семь миллионов человек. Полтора миллиона из них умрут до того, как бой часов на Спасской башне возвестит наступление еще одного года.
А следующей зимой снова появляются мандарины.
Самый радостный аншлюс
Автор помнит сам и напоминает вам о статье 280.1 УК РФ. Пять лет колонии могут дать за публичные призывы к нарушению территориальной целостности России. Поэтому все совпадения случайны, а все иностранные слова – «аншлюс», «аннексия», «Гитлер», «фашисты», – касаются Австрии и только Австрии.
Между Венским лесом и Дунаем, на бывших заливных лугах, стоит Карл-Маркс-Хоф – когда-то самый длинный дом в мире, а сейчас просто красивое здание, километр с хвостиком.
Это памятник венской утопии. В двадцатые годы столицей правеющей Австрии правили левые. «Красная Вена» – так ее называют – победила безработицу, туберкулез и младенческую смертность. Построила бесплатные школы, бани, больницы и 25 тысяч почти бесплатных квартир в Карл-Маркс-Хофе и других «гемайндебау», муниципальных зданиях.
Мечтатели правили Веной. Они читали Фрейда, слушали Шенберга и спорили с Витгенштейном. «Мы сэкономим на тюрьмах и потратимся на молодежные клубы», – говорил врач Юлиус Тандлер, который сделал венскую медицину бесплатной.
«Эти социалисты создали самый успешный муниципалитет в мире», – говорил американский журналист Джон Гюнтер.
«Неудивительно, – добавлял он, – что их расстреляли».
Австрийцы в те годы интересовались политикой по-настоящему. О будущем спорили не в парламенте, а на пустырях и в подворотнях: кто выжил, тот и прав. В уличные боевые отряды вошли тысячи бывших фронтовиков. Справа сражался хеймвер, слева – шуцбунд. За левых были столичные рабочие – тогдашний креативный класс. За правых – лавочники, крестьяне и церковь. Правительство, конечно, тоже было за правых. И когда в феврале 1934 года хеймвер и шуцбунд столкнулись в очередной раз, правительство поддержало правых пушками.