Сначала Штирлиц был Тельманом. Цыган – чернявый парень из Красного Лимана – его на этот счет подкалывает:
– Тельман-то коммунист!
– А не страшно. Главное, что он тоже из Германии и тоже с фашизмом боролся.
Парню по прозвищу Ленин тоже успели объяснить, что коммунизм – это плохо, и он стесняется позывного, но нового пока не придумал. Ленин сегодня в столовой, на раздаче. На первое уха, на десерт – конфеты и компот из вишен. Вишни свои: огромное дерево растет прямо во дворе еще со времен КГБ. Кривые подносы, казенные столы, гречкой пахнет – пионерлагерь, а не боевая цитадель Донецкой народной республики.
– Вы напишите, что мы тут всей горой стоим, что мы победим, что все будет нормально, что мы должны победить. Дух есть, все есть. А у этих ни духа, ничего нету. У нас люди без всего сражаются. А этим если тыщу гривен не заплатишь, они в тылу на пост не выйдут. За что этим сражаться? Вот за эти конфеты «Рошен», что ли? Вы не думайте, мы их не покупали – трофейные.
– Конфеты Порошенко хорошие делает.
– Нет, конфеты делает тетенька с фабрики, а он наживается.
– Вот с этим не могу не согласиться.
Скоро у Цыгана и Штирлица присяга. Они рассказывают о других добровольцах, но знают мало – или скрывают умело. Даша, 19 лет, только вчера приехала из России, про нее пока ничего не известно, даже клички еще нет. Миша, 17 лет, рвется в Славянск, но придется месяц подождать, до совершеннолетия. Аня, 20. Саша, 21. Из Питера пока никого.
– Кончится война, победим, поеду к вам, – говорит Штирлиц. Я буду рад его увидеть и провести по Петроградке. До чего же, думаю, приятный парень. Но что за каша в голове.
А он, наверно, думает про меня то же самое.
Я с ними познакомился случайно – подфартило. Крутился у СБУ, смотрел, как в Славянск отправляют автобус. В салоне – дюжина новобранцев, в багажном – вода, картошка и печенье.
Вдруг выгнали под ливень, выстроили. Появился Павел Губарев с охраной и свитой фотографов.
– Павел, тут кавалер! Кавалер!
– Давайте кавалера. Расскажи все без утайки, не стесняйся.
И боец по прозвищу Кабан, только что получивший георгиевский крест, произнес перед строем речь и завершил ее потрясающе:
– Бояться их не надо. Умирают они совсем как люди.
Шахтеры-ополченцы – сильный образ: бросят кайло, возьмут автомат – и хана киевлянам. И Губарев рассказывал об этих шахтерах, и говорил другие вдохновляющие вещи, и воздух рубил ладонью, хмурился, скалился и рычал – мастерски командовал, в общем.
Как в штатском просыпается военный? Что это – юношеские заигрывания с РНЕ, опыт мелкого политика или искусство массовика-затейника? В мирное время у Губарева была фирма по организации детских праздников.
Он согласился на интервью с усмешкой: «Посмотрим, как переврете».
Ожидание, обыск, подъем, конвой, четвертый этаж. В журнале посещений отметились Тайга и Дуб. Ряд выломанных дверей, наконец – кабинет без таблички. Внутри – тщательно, по цвету подобранное сочетание икон и собрания сочинений Проханова. В кожаном кресле – народный губернатор Донбасса Павел Губарев.
Без камуфляжа это другой человек. Спокойный. Усталый. С животиком. Мы ровесники, он старше на 6 дней.
– Родился первый сын, второй, дочка – не до политики было. Деньги зарабатывал. Жилья своего нет – вложился. Дом, скорее всего, не достроят в этих условиях. Но когда увидел бандеровский переворот на Майдане, понял, что в этой стране нельзя оставаться. И я тогда стал сепаратистом. Как и 90 % дончан. Жене сначала было страшно. Женщина всегда боится за мужчину, который на войне. Потом она впряглась. Сейчас она министр иностранных дел, занимается гуманитарной помощью. Спит по три часа в сутки. Как и все мы.
– Вы – это ДНР. А лично вы кем себя считаете? Какая у вас идентичность?
– Я русский, православный, я отстаиваю традиционные наши ценности – это семья, дети, церковь – и считаю, что в Киеве настоящий фашизм. Кроме того, что он фашизм, он еще и антирусский. Склочный, мелочный, завистливый. Украинский национализм – ненастоящий. А русский национализм, наоборот, цивилизационый, духовный, всечеловеческий, как выражался Достоевский. Русский человек – всечеловек, видит себя в единстве со всем миром. В любви. А украинские националисты – потомки коллаборационистов и военных преступников.