Впрочем, в «кустарничке» нужного вещества мало, и профи закупают правильные растения в Бразилии. А теперь арифметика. Килограмм сушеных листьев Mimosa tenuiflora стоит 3 тысячи рублей. На выходе – тысяча доз, сварить их можно за две бессонные ночи. Розничная цена ДМТ – 300 рублей. Таким образом, за один уик-энд можно заработать на «Ладу-Калину» в комплектации люкс.
Но Петя не ездит на «Ладе». Причина все та же: рынок не резиновый. Тысячу доз довольно редкого наркотика обязательно засечет наркоконтроль, тщательно сплетенная социальная сеть порвется, кто-то обязательно стукнет. Нет уж, у Пети все схвачено. Он понемногу продает знакомым, угощает друзей, а деньги копит на поездку во Вьетнам.
Президенты и миллиардеры на вершине славы дают вальяжные интервью, утопая в кожаном диване, а я посадил Петю на трехногий стул и включил диктофон.
– Выруби эту хрень. Рискуем. Когда к тебе после публикации придут, скажешь, что все придумал. Но если найдут запись – кранты.
– Хорошо. Как ты начал? Можно же было китайскими шмотками торговать, все состояния так сделаны. А ты – марихуаной.
– Мне просто нравился процесс. Вот папироса, вот коробок, ты забиваешь и так аккуратно по пяточке постукиваешь. А потом мне понравилось делать людей спокойными и довольными. Социально ответственный бизнес.
– Что мешает развернуться как следует? Помимо Уголовного кодекса.
– Офисная работа. Ты не представляешь, какая это морока. Времени на установление нужных связей просто не остается. Сделать я могу хоть тонну, но кому ее продашь? А совсем бросить офис не могу – уж больно бизнес ненадежный.
О да, с девяти до пяти Петя – младший менеджер по рекламе в какой-то сомнительной конторе. Отличный вариант для историка. Коллеги считают его скучным и замкнутым ублюдком. А я гляжу на людей и гадаю о свойствах их двойной жизни. Наркодилеров столько-то, маньяков столько-то, великих русских писателей – пригоршня за пятак.
А напоследок пусть выскажется Алла, тихая женщина, которая третий год замужем за фабрикантом наркоты.
– Не хочется нормального мужа? Топ-менеджера, скотопромышленника?
– Петя – образованный человек и удачливый бизнесмен. По-моему, прекрасная партия.
– Опасно же.
– Очень. Я как жена декабриста. Каждый раз жду – либо вернется с моим месячным заработком, либо через семь лет.
– Почему же ты с ним?
– А почему вообще люди друг с другом?
И Алла ушла в ночь – продавать анальные пробки.
Алюминиевая степь
Я захотел узнать, как из руды получается глинозем, из глинозема – металл, а из металла – ложка. И поехал в Хакасию. Зимой тут минус сорок, а летом степь красна от дикой клубники.
Никто не летит в Абакан – можно спать в самолете на трех креслах сразу и взбрыкивать во сне. Внизу алюминиевая степь и клочья ваты: Саяны.
Аэродром пуст, у старинного «Яка» оборван винт. Бомбилы звереют от ожидания:
– А может, такси? А может, уехать? Город, межгород, Бея, Тыштып, Аскиз?
Но я – в Саяногорск. Кругом куржак: так по-сибирски иней, изморозь. На полпути тайга редеет, переходя в степь. Белый конь вмерз в пейзаж, снежок припорошил супермаркет «Мяско», на остатках барака – вывеска: «Продовольственная программа – дело всенародное».
Тут все в советских реликтах. Хакасию преобразили при Брежневе. Ночью как раскаленная наковальня, днем как нечто из «Звездных войн», Саяно-Шушенская ГЭС разогрела Енисей до плюс четырех – и выросли у незамерзающей реки виноградники.
В декабре тут, впрочем, Сибирь из книг: бескрайне, снежно.
– Видели бы вы ее летом.
– Кого?
– Степь. Вся в машинах. Клубничку люди собирают. Дикую.
Но в Хакасию меня позвала пресс-служба алюминиевого завода, настроенная показать поменьше степи и побольше алюминия.
– В девяностые у нас тут стало трудно. Люди оборудование понесли. Но пришел Олег Дерипаска с новой концепцией развития…
– С какой?
– Забор поставил…
Трубы выстроились в ряд, как на старинных крейсерах, на горизонте возникают «Варяг» и «Аврора». Это ХАЗ – единственный алюминиевый завод, построенный после распада СССР. Рабочим платят 45 тысяч – в два раза больше, чем в среднем по республике. И поэтому каждое утро люди садятся в «мотаню» – пассажирский дизель – чтобы смотаться из ХАЗа в город, из города в ХАЗ.
– Часы снимите. Встанут. У нас тут поле. Магнитное. Телефон-слайдер? Отдайте мне. Что-то тут с ними происходит. И помните, что горячий алюминий с виду как холодный. Не трожьте.