Это очень важно. Когда я говорю «эти сутры», я имею в виду «эти нити». Если вы ухватитесь за них, вы достигнете предельного. Они подобны стрелам, идущим от предельного и достигающим вашего сердца. Если пройти по пути стрелы в обратном направлении, то достигнешь предельного. Вот они нити, сутры.
Притча — это сутра. Он дает вам просто нить, намек, указание. Она дает вам очень тонкий намек и очень деликатное указание. Вам же нужно отправиться в поиск. Тогда притча мало-помалу откроет вам свои сокровища. Они не открываются с поверхности. Если вы примите за действительное только то, что очевидно, притча останется не более чем красивой историей. Если вы обманетесь очевидным, вы потеряете тропу к скрытому. В притче очевидное не является действительным. В притче содержится много покрывающих слоев. Вам нужно раскрыть их; вам нужно упорно работать.
Я слышал правдивую историю о человеке, который припарковал свой автомобиль перед супермаркетом. Когда он вернулся, то увидел, что его автомобиль почти уничтожен. Кто-то врезался в машину; передняя часть была полностью смята. Но поблизости не было видимых следов другого автомобиля или другого человека. Его сердце упало.
Потом он нашел маленький клочок бумаги, зажатый под стеклоочистителем. Он обрадовался: человек оставил свой адрес и имя. Он взял клочок дрожащими руками. Развернул бумагу. На бумаге было написано: «Пока я пишу эту записку, По крайней мере, две сотни человек наблюдают за мной. Они думают, что я пишу свое имя и адрес. Но я не пишу!» Это было все. Очевидное — это не действительное. Они, эти две сотни человек, полагали, что он записывает свой адрес и имя и прикрепляет записку к лобовому стеклу. Человек этот уходит... расходятся те две сотни человек. Никто не подумал посмотреть, что же он там написал.
Если вы принимаете притчу как очевидное, то упускаете весь ее смысл. Очевидное не является действительным. Действительное спрятано, спрятано очень глубоко — как будто внутри головки лука спрятан алмаз. Вы раскрываете и раскрываете чешуйки лука, и, наконец, открывается алмаз.
Притча — это алмаз, спрятанный в головке лука. Очевидное не является действительным; действительное совершенно иное. Притча — это способ сказать некоторую истину потрясающей важности, но сказать так, чтобы даже ребенок мог понять ее, мог почувствовать, что понял. Чтобы раскрыть притчу, требуется глубокое понимание. Ребенок может почувствовать, что он понял ее, и вместе с тем даже у очень зрелого человека может оставаться ощущение того, что все-таки что-то ускользает от него. Притча и проста, и очень сложна. На поверхности она — рассказ; внутри ее — тайна.
Иисус разговаривает с массами притчами, маленькими рассказами. Их могут понять обыкновенные люди. А если работать над ними, то даже человек необыкновенного ума может что-то упустить в них. Никто не говорил так, как Иисус. Его притчи — самое прекрасное во всей истории человеческого разума.
Будда тоже рассказывал истории, но их невозможно сравнивать с притчами Иисуса. Истории Будды просты. Они что-то говорят, но то, что они говорят, очевидно. Они не притчи, они рассказы. Они что-то объясняют. Он скажет что-нибудь и для того, чтобы сделать это более явным, расскажет историю. Эта история вторична. Историю можно пропустить, поскольку сначала он высказал истину, а потом этим рассказом поясняет истину. Этот рассказ — не притча. Притча — это тогда, когда истина спрятана в рассказе, а не высказана вне него.
Рассказы Будды можно опустить, поскольку все, что он говорит в рассказах, он уже сказал напрямую. Он всегда сначала высказывает истину, а потом рассказывает историю, чтобы пояснить ее. Рассказы Будды предназначены для пояснения.
Притчи Иисуса не для пояснения. Все, что он хочет сказать, он говорит в них. Вы должны глубоко вкапываться, вы должны продвигаться внутрь рассказа. Притча похожа на китайскую коробочку: внутри коробочки другая коробочка, внутри этой еще одна. Вы открываете каждую и находите внутри нее другую коробочку — поменьше. У притчи много слоев — столько слоев, сколько типов людей.
Гурджиев применяет категорирование людей по семи типам. Первый тип, тип номер один, ориентирован на тело. Если такой человек слушает притчу, то он коснется лишь ее тела, поверхности. Для него действительным будет лишь очевидное. Он будет слушать рассказ, наслаждаться им, он пойдет домой и расскажет историю детям. Они тоже будут наслаждаться рассказом, и потом все забудут о нем. Это рассказ, чтобы им наслаждаться.
Номер два — человек, живущий в своих чувствах, он будет подозревать, что есть что-то более глубокое, чем тело. Он будет подозревать в рассказе некоторую поэзию, некоторое романтическое измерение откроется ему. Притча не будет всего лишь притчей, рассказом; она будет поэмой, сконцентрированной поэзией. Он будет глубоко наслаждаться ею. Она взволнует его, может быть, слезы выступят на его глазах. Или, он может пуститься в пляс. Но это все. Хорошая поэма — это тоже хорошая поэма. Она не преобразует вас. Она взволнует и уйдет. Она как бриз, который прилетает, касается вас, освежает вас и потом улетает.
Человек номер три, рациональный человек, постарается понять смысл. Притча для него станет философией. Он в ней и вокруг нее наведет рационализацию. Притча станет сухой, а он превратит ее в теорию.
Вот три обыкновенных категории: человек номер один, человек номер два и человек номер три. Все они здесь: вы найдете людей этих типов повсюду. Это обыкновенное человечество, массы.
Человек номер четыре не ограничен телом, или чувствами, или разумом. Человек номер четыре вырос выше этих трех вещей. Он стал осознающим, он стал наблюдателем. Он поймет глубокое значение притчи, и это значение преобразует его жизнь. Он станет последователем. Позднее он, может быть, станет учеником. Он может полностью преобразоваться.
И, приступив, ученики сказали Ему: для чего притчами говоришь им?
«Почему не говоришь прямо? Почему все время косвенно и косвенно? Почему все время вокруг да около? Почему бы не ударить по ним напрямую и говорить прямо?»
Один весьма широко известный христианский проповедник Гарри Эмерсон Фосдик сказал, что каждый человек — это остров. Если вы хотите высадиться на остров, вам нужно грести вокруг и вокруг, чтобы найти для высадки подходящее место.