Глава 4 Стих 2 - Абдулоайаты про Бомжа Маслачистого
И покуда побирался всяк таджик по стройкам да рынкам, пихая простолюду Московскому по ценам заморским, отнюдь не заморские вещи, ходил Ваня Маслач по помойкам, как Собчак по бутикам дорогим. И выбирал он явства протухшие, как на фуршете корпоративным, и побирался сломанных девайсов, дабы собрать себе компьютер архаичный, чтоб проникнуть в сети простор, и посеить там заразу редкую, маслачистую. И стало так! Шли годы, месяцы, а масленок все не унывал, ждал для, когда признают его не падалью парашной, а человеком, и решил он снискать себе прихвостней, что будут виться вокруг блошистого хвоста пса ссаного. И одел он кепку, и начал вещать. Хорошо вещал, задорно... для малолетнего масленка, что с грибницы ссаной пророс как после дождя. И стал он командовать маслятами, и кинул того он, кто обоссал корни его, дав жизнь Маслачу. И не ведали люди, что не простой он бомж, а заразный, и стали люди болеть болезнью, что в народе назвали Маслачизацией. И повально начали они говорить вещи странные, да гнать туда воз, где с роду не бывали, и знать не знают как там проехать. Да не убоялся он кары адептов, ах мразь ты мразюшка, Ваня. Ваномасушкой прозвал он себя. и нарек царем-императором всея Руси в стане обзорщиков, забыл чей хуй обрызгал его ссысней живительной, дав шанс прорости. И мало грибного в нем, но как грибок, ведь хуй избавишься, и плесенью растет он на всем, к чему прикасается. Увидел это Богосатана, и ахуел несказанно. "Недолго мрази осталось, я уж место приберег", - драконя себя, провизжал он, ибо возрешил рассаду грибничную устроить не абы где, а в жопе своей мразьной, чтобы ближе к корням держать Маслача, ибо в том его природа бомжарская. И пред смертью смерда, подарил Абдулов катафалк ему красный, пусть забавляется перед смертью.