— Нам надо выяснить, когда они будут чем-то заняты, и подготовиться, — твёрдо проговорила она. — Моему отцу везло в делах, но не везло в войнах, и он утверждал, что удача — это подготовка и нужно дождаться удобного момента. Узнать, кому можно доверять и каких лошадей нам лучше выбрать. Неужели нам никто не поможет? Хоть чуть-чуть.
Теперь задумался Ионас, и внезапно ему пришла в голову блестящая мысль. Он схватил хлыст, стегнул быка, и тележка затряслась от его удара.
— Маленький друг, — сказал он.
Вести откровенный разговор с Зерко было опасно, но кто, кроме карлика, мог бы нам помочь? Меня разъярил приговор, вынесенный невиновному Рустицию, и его распятие. Я остался в живых и чувствовал себя виноватым. Мне было известно, что Зерко любил Аттилу не больше моего. Этот расчёт оправдался: карлика заинтриговала сама идея побега, и он принялся размышлять, как его осуществить.
— Ты их не обскачешь, даже поехав в обход, — заметил он. — Они поймают тебя на Дунае, если не раньше. Но сможешь их перехитрить, если отправишься, например, на север, а не на юг, а затем свернёшь к западу. Тебе понадобятся лошади...
— Римские, они выносливее.
— Ты видел арабских, захваченных для разведения? У германцев тоже крепкие кони, но с женщиной тебе придётся ехать медленнее.
— Она римлянка.
— В этом лагере сотня пленных римлянок, но я её знаю — она хороша собой и у неё отчаянный нрав, а это опасное сочетание. Пораскинь мозгами, а то я чувствую, ты совсем ошалел, и скажи, что она для тебя значит.
Я нахмурился.
— Скилла хочет на ней жениться.
— Ну вот теперь мне ясен смысл. Что ж, ладно. Тебе надо запастись продовольствием, чтобы не останавливаться в селениях. А оружие должно быть лёгким. Ты умеешь стрелять из лука?
— Я практиковался, когда стал заложником. Но до гуннов мне далеко.
— Во всяком случае, лук пригодится для охоты. Хм-м. Да и без тёплой одежды тебе никак не обойтись, ведь зима не за горами. И без денег, на будущее, когда кончится продовольствие. Тебе также понадобятся кожаный мех для воды и плащи с капюшонами, на случай, если придётся прятаться.
— Ты говоришь, словно интендант в легионе.
— Тебе следует подготовиться.
— И так стремишься мне помочь, что даже подозрительно.
Карлик улыбнулся.
— Ну наконец ты чему-то выучился! У всего на свете есть своя цена. И у моей помощи тоже.
— А какова она?
— Я хочу, чтобы ты взял меня с собой.
— Тебя! И ты ещё говоришь, будто с Иланой я поеду не так быстро?
— Я лёгок, хороший спутник и бывал в тех краях, куда ты собираешься.
Наверное, он не в своём уме.
Да разве ты умеешь ездить верхом?
— Юлия умеет. Я поеду вместе с ней.
— Вторая женщина! Не много ли?
— Ты сам ко мне обратился. Скажи, тебе нужна моя помощь или нет?
Илана и я с нетерпением ждали подходящего момента. Дни делались всё короче, трава желтела, а земля, казалось, засыпала. По ночам бывало прохладно, и в Тису начали падать первые листья. С наступлением осени дороги варваров развезло от дождей, и путешествовать стало трудно. Одна неделя сменяла другую, но никакой возможности незаметно исчезнуть из лагеря так и не появилось. Керка и Суекка бдительно следили за нами.
Мы встретились только дважды и всего на несколько минут. В первый раз — у реки, когда Илана набирала воду, и обменялись короткими негромкими репликами, а затем расстались. Каждый из нас доверил свою жизнь и свободу малознакомому человеку. Во второй — в лощине, по дну которой протекал ручей, поивший Тису. Его берега заросли кустарниками. Я знал, что гунны выбрали это место для своих любовных игр — вдали от родителей или законных жён. Здесь я впервые решился обнять Плану.
Редкие свидания нисколько не охладили мою страсть. Я постоянно думал о ней, и в моей памяти всплывали мимолётные и, казалось бы, ничего не значившие эпизоды: свет от реки, упавший ей на щёку, слёзы, выступившие у неё на глазах, когда она заметила меня с гуннской деревянной тележкой, её пышная грудь и бёдра, отчётливо видные под платьем, когда она наполняла водой кувшины. У шеи Планы был классический, «эвклидов» изгиб, её ключицы походили на узкие снежные насыпи, а быстрые, нервные пальцы сновали с изяществом вспорхнувшей бабочки. Я посмотрел на её бледное маленькое ухо, сверкавшее, словно раковина в водопаде тёмных волос, на приоткрывшиеся губы и на грудь, которая вздымалась и опускалась от частого, прерывистого дыхания. Да, я хотел ею обладать, но не знал, что мне делать с моей любовью. Теперь, когда мы оба думали о спасении и побеге, Илана как будто околдовала меня. Я был для неё другом и соратником в будущей опасной авантюре. А она была для меня...