— Скилла, нам не судьба быть вместе.
— Так зачем же боги послали мне тебя в эту ночь? — усмехнулся он.
— Ну пожалуйста, пожалуйста, — умоляла она, — только не это и не сейчас. Мне надо идти.
Плана попыталась обогнуть лошадь и всадника, но Скилла опередил её и схватил за руку. Даже изрядно выпив, он не потерял сноровки.
— Где ты возьмёшь пиво в этой темноте? — возразил он. — По-моему, судьба и велела нам встретиться. Чего ты боишься? Я хочу лишь одного: оказать тебе честь, сделать своей женой и осыпать подарками. Почему же ты смотришь на меня свысока?
Она застонала.
— Но я не желаю быть твоей женой.
— Я спас тебя.
— Скилла, ты был с гуннами, убившими моего отца. Ты взял меня в плен...
— Но такова война.
Он нахмурился.
— Теперь я — твоё будущее. А не этот римский раб.
Плана вытянула шею, ища помощи. Она знала, что должна каким-то чудом вырваться и убежать от него, но переволновалась. Ионас мог появиться в любую минуту, и тогда схватка двух мужчин погубит все планы. Плана толкнула гунна, и они закружились в дикой пляске.
— Скилла, тебе нужно протрезветь. Отпусти меня.
Его позабавил этот стыдливый флирт кокетливой женщины. Он резким рывком прижал её к себе и вздохнул. От него пахло дорожным потом и едкой пылью. Скилла жадно вобрал в себя её нежный аромат.
— На страву? Но там-то мужчины и сходятся с женщинами.
— У меня есть обязанности. Я служанка жены Эдеко.
Её ответ возмутил Скиллу.
— А я племянник господина Эдеко и сам — будущий господин, — гаркнул он и вывернул ей руку. Пусть запомнит, кто здесь хозяин.
— Скоро такие, как я, будут править миром и всем, что в нём есть.
— Только если ты это докажешь. И совсем по-другому...
— Ты могла бы стать королевой. Разве тебе это не ясно?
Она с силой ударила его свободной рукой. Звук был громким, словно от хлыста. Её рука горела, как в огне, а плечо дрожало от широкого размаха. Но Скилла, казалось, не почувствовал боли. Он лишь злобно ухмыльнулся.
— Я не желаю быть твоей королевой. Поищи себе другую. Тысячи женщин хотели бы стать твоими!
— Но мне нужна ты. Я захотел обладать тобой, когда впервые увидел тебя около горящей церкви в Аксиополе. Я хотел тебя всё время по пути в Константинополь в эти последние недели. Когда подгонял глупца сенатора, сидевшего задом наперёд на осле и ненавидел его за то, что он разлучил меня с тобой. И столь же сильно хотел тебя, возвращаясь сюда, в лагерь. Ты повисла на мне, как тот мешок со щебнем, висевший на шее у Бигиласа, от которого у него согнулись плечи и сгорбилась спина. Сперва он ещё держался, но после еле брёл, спотыкался на каждом шагу и плакал, а сын вёл его за руку. Как я тосковал по тебе и как устал от этого дурацкого ожидания!
Что ей делать? У Скиллы была железная хватка. Наконец она придумала предлог:
— Прости, что ударила тебя. Я просто очень удивилась. Да-да, я знаю, что мы должны пожениться.
Он засиял, как победитель, и жадно поцеловал её.
Плана отпрянула и отвернулась от него.
— Но Эдеко сказал, что ты обязан дождаться согласия Аттилы и только тогда сможешь взять меня в жёны! Нам нужно повременить, Скилла. Ты и сам это знаешь.
— К чёрту Аттилу.
Он искал её трепещущие губы. Илана подставила ему лишь щёку.
— Я им это передам. Я скажу, что ты оторвал меня от срочных дел. Я скажу, что ты напился по пути в лагерь. Я скажу...
Обезумев от нетерпения, он что-то рявкнул и с яростью толкнул её, точно противника в бою. Илана упала, от порыва ветра её платье задралось, и она стукнулась головой о засохший кусок торфа на дороге. Ей было дурно, и, когда она посмотрела на Скиллу, перед её глазами заплясали крохотные огоньки. Он опустился на колени, обхватил её и начал стаскивать с неё платье.
— Нет, Скилла! Подумай!
Он потянул её платье, и оно разорвалось, завязки отлетели, как скошенные колосья пшеницы, а её грудь высвободилась, открывшись прохладным поцелуям ночного воздуха. Илана зарыдала от отчаяния. Ей сделалось совсем плохо. Скилла рвал в клочья ткань, прикрывавшую её бёдра. Он был в бешенстве. Чем больше она извивалась, сопротивляясь, тем сильнее возбуждала его.
Она впилась в него ногтями, и он расхохотался.
— Я говорил им, что ты меня царапаешь.
Илана взвизгнула, понимая, что этот визг сольётся с шумом ночного пира. Скилла буйствовал, раздирая её и свою одежду. Допустим, он её изнасилует, и что это будет значить? Она была пленницей и рабыней, а он — гуннским аристократом.
Затем что-то ударило Скиллу, сбило его с ног, словно порыв ураганного ветра, и покатилось вместе с ним по траве и грязи. Послышались негромкие проклятия, бурчание, а затем тёмная фигура приподнялась над Скиллой и стала его избивать.