— Илана, беги к реке!
Это был Ионас.
Гунн что-то рявкнул, привстал и перекувырнулся. Ионас не ожидал такого кульбита. Он потерял равновесие и распластался на земле. Скилла, извиваясь, как росомаха, подполз к римлянину и дотянулся до его горла.
— И как они тебя ещё не убили?
Теперь наверху оказался гунн, но внезапно Ионас поднял кулак, и голова Скиллы откинулась назад от мощного удара. Его хватка ослабела, римлянин смог подняться, и противники расцепились.
— Беги к реке, — повторил он, с трудом переводя дыхание.
Если она добежит до реки, у неё ещё есть возможность скрыться. Карлик поможет ей отыскать дорогу, а Ионас сумеет совладать со Скиллой. И всё же у неё не хватило духа сдвинуться с места, хотя отчаяние побуждало её это сделать, и она продолжала глядеть на боровшихся мужчин. Неужели её чувства к римлянину глубже, чем она считала?
— Я тебя не брошу! — прокричала Илана и осмотрелась по сторонам, пытаясь найти палку или камень.
Гунн выплюнул кровь, сочившуюся из порезанной губы, по-медвежьи раскинул руки и вновь набросился на соперника. Ионас присел на корточки, поднял руки и нанёс Скилле серию новых, сильных ударов — слева, справа и после опять слева, пока гунн готовился к обороне. Он стоял, глупо разинув рот, а Ионас колотил его. Наконец Скилла растерянно пошатнулся и отпрянул назад, но в следующее мгновение упрямо и неловко рванулся к римлянину, и тот едва устоял на ногах. Послышался тяжёлый гул, и Скилла свалился на землю.
Римлянин устало выпрямился. Илана вспомнила, что ей нужно отдышаться. Она поняла, что гунн не знаком с приёмами бокса, которым обучали всех римских мальчиков.
Скилла покатился по тропе и встал на колени, оказавшись к ним спиной. Он опять закачался из стороны в сторону: очевидно, на него подействовали сквашенное молоко и барабанный бой ударов. Затем он слабо свистнул разбитыми в кровь губами, призывая Дрилку, и гуннский конь вновь, нервно пританцовывая, появился из мрака.
Скилла навалился на порядком потёртое седло, развернулся и достал меч из ножен. Он был готов убить соперника.
— Мне надоели твои уловки, римлянин.
Илана отыскала шест для сушения мяса и вернулась с ним к мужчинам.
Ионас согнулся и передвигался кругами, крепко сжав кулаки. Он посмотрел на лезвие меча, прикидывая, как бы от него уклониться.
— Илана, не трать время даром и не задерживай меня. Беги, беги скорее. Постарайся скрыться.
— Нет, — прошептала она и присела, не выпуская шест из рук. Вид у неё был решительный. — Если он убьёт тебя, то убьёт и меня.
В эту минуту до них донёсся новый голос — басовитый, как раскаты грома. Он сразу перекрыл остальные звуки.
— Эй вы, остановитесь!
Это был Эдеко. Скилла подпрыгнул, словно мальчишка, укравший фиги и пойманный на месте преступления. Он выпрямился и опустил меч. К ним приблизились и другие гунны с зажжёнными факелами. Струившийся от них свет упал на лицо воина, и все увидели на нём синяки и кровоподтёки. Дядя Скиллы выступил из толпы, и тут до Иланы внезапно дошло, что она полуобнажена. Она выронила шест и натянула разорванное платье, чтобы прикрыть грудь.
— Чёрт побери, Скилла. Что ты здесь делаешь и почему не доложил мне о своём приезде?
Гунн указал на Ионаса.
— Он на меня набросился, — злобно пояснил он дяде.
— А он набросился на Плану, — откликнулся Ионас.
— Это правда? — осведомился Эдеко.
Она осмелела и позволила себе распахнуть изодранное платье.
— Видите, он разорвал мою одежду.
Некоторые гунны уставились на неё, а другие засмеялись. Толпа окружила её, Ионаса и Скиллу. Там были мужчины, женщины, дети и собаки. Она почувствовала их едкое дыхание.
— И ты собирался убить безоружного римлянина? — с презрением спросил Эдеко.
Скилла сплюнул кровь.
— Он нарушил закон, напав на меня, и боролся не по правилам, а бил или увёртывался, точно обезьяна. Любой другой раб давно был бы мёртв. Да и что ему делать здесь, в темноте? У него полно обязанностей, пусть он их и выполняет.
— А что делал ты сам? Пытался изнасиловать женщину из дома твоего дяди. Его прислугу, — не остался в долгу Ионас.
— Это не было насилием. Это было...
Эдеко подошёл к племяннику, вырвал у него меч и брезгливо отшвырнул его в сторону. Меч описал круг в воздухе и упал на траву.
— Пусть Аттила во всём разберётся и скажет, кто из вас виноват.
Полководец с отвращением принюхался.