— Но какой ценой? А в моём варианте — ты и силы сохранишь, и достигнешь желаемого.
— Как могу быть уверен, что твои слова — не военная хитрость?
— Поручи Асфару осмотреть наше войско. Он поймёт: князя с нами нет. Прикажи разведчикам наблюдать за Белобережьем: завтра Святослав двинется по левому берегу.
— Что ж, разумно. Так и сделаем. Если всё окажется правдой, я пойду на твои условия. Ты мне ни к чему. Остальные — тоже. Мне нужна голова Святослава. Это главное.
В это время Святослав сидел у себя в палате вместе с Милонегом, ожидая прихода писаря. Объяснил намерения:
— Напишу последнее слово сыновьям. Пусть прочту!, если я погибну.
— Не послушают, княже, — усомнился Савва. — Слишком своенравны.
— Не послушают старшие — может быть, Владимиру пригодится...
И затем, расхаживая взад-вперёд вдоль стола, начал диктовать:
«Сыновья мои милые, добрые наследники! Вы получите эту грамоту, коли боги унесут мою душу на небеса. Посему знайте, дорогие: зла на вас, Ярополче и Олеже, боле не держу. Верю, если бы могли — оказали бы помощь. За еду — спасибо, ибо помогла продержаться лишний месяц.
Ваш отец смело смотрит смерти в глаза. А придётся умереть — встречу своё последнее мгновение честно, как положено воину, в рукопашной схватке, не склонив головы. И последней мыслью моей будет лишь одна — дума о Руси. За неё, за матушку, я сражался во всех походах. Я хотел, чтоб владения наши простирались от Балтии до Босфора, от Карпат до Урала. Получилось не всё. Не хватило сил. Ну а то, что мне удалось, отдаю вам в наследство. Берегите Русь. Не дробите её на вотчины, не воюйте друг с другом, помните: Русь у нас одна, и беречь её завещаю вам, как зеницу ока.
Ярополче! Ты мой старший сын. Будь благоразумен. Сохраняй твёрдость духа и не слушай, коли станут науськивать тебя на Олега со Владимиром. Воздержись от лихих решений, думай о земле наших предков. Настеньку люби: я встречался с её отцом, Иоанном Цимисхием, отправляю его послание дочери вместе со своим. Будьте счастливы и рожайте детей поболее, воспитайте их мудрыми князьями, чтобы были они достойны править на Руси.
Средний сын Олеже! Управляй древлянами честно. Помни грустный опыт деда — что бывает, если перегнуть палку. С Ярополком не ссорься, но Клерконичам землю не отдавай, Овруч — наш. Я желаю тебе жениться на доброй девушке из хорошей семьи и растить наследников как положено. Пусть не посрамят рода Рюрика!
Младший сын Владимире! Ты моя надежда. Я любил твою мать Малушу больше всех на свете. В жилах твоих течёт кровь великих предков — скандинавов, полян, древлян. Верю, что коль выпадет тебе судьба сесть на киевский стол, то не только сохранишь прежние владения, но и сможешь их приумножить. Имя твоё — “владеющий миром ”, помни об этом. Да хранят тебя боги, мальчик!
Всех люблю, всех благословляю. И не забывайте отца — доброго, честного воина, голову сложившего за Великую Русь! Прощайте!»
Просушив чернила и поставив подпись, Святослав положил грамоту в ларец. И сказал, обращаясь к Милонегу:
— Тут письмо Цимисхия и моё. Передашь, если будешь жив.
— Вместе жили — вместе и умрём, — отвечал ему Савва.
Князь обнял его и проговорил:
— Извини, коли был неправ...
— Можно тебя спросить о заветном? — голос Милонега дрогнул от волнения. — То, о чём не спросил бы в другое время? Но теперь, перед смертью...
— Говори, — кивнул его повелитель.
— Правду скажи мне — как погибла моя сестрица?
Святослав напрягся, оттолкнул его и вскричал:
— Нет, не смей! О Красаве — ни слова!
Юноша потупился:
— Как прикажешь, княже...
— Всё, иди к себе. Завтра выступаем с рассветом.
С первыми лучами мартовского солнца несколько десятков ладей двинулись к порогам. Семитысячная конница князя, переправившись на плотах через Днепр, поскакала следом. Их встречала мёртвая степь. «Удалось ли Свенельду с Вовком взять удар на себя? — думал Святослав. — Как там наши?» Но молчание было ему ответом, лишь копыта лошадей хлюпали в воде, раздувались паруса на ветру, звякали железные кольца сбруй.
К вечеру головной отряд обнаружил на горизонте печенежскую конницу. Та стремительно приближалась плотными рядами, с посвистами и криками.
— К бою! — распорядился князь, надевая шлем, и в сердцах бросил Милонегу: — Степняки поджидали нас!
— Да, Свенельд не отвлёк поганых...
— Негодяй! Предатель!
— Он тебе не простил древлян...
— Боги его накажут.
Русские построились клином. Конницы сближались. Вот уже схлестнулись головные отряды, завязалась битва, замелькали мечи и копья, полетели стрелы. Топот, визг, ругательства. Звуки труб. Хруст костей. И потоки крови... Как свирепый тигр, двигался Асфар, продираясь в месиве дерущихся. Он не знал преград на своём пути. От его меча справа и слева падали конники на землю. Печенежский тысяцкий ехал напролом — к знамени с трезубцем. Там, где это знамя, должен быть и князь. А Асфару была нужна голова Святослава.