Вдруг открылась дверь, и вошёл дворецкий. Поклонившись, сказал:
— Ваша светлость, прибыл стратилат Варда Склер. Прост его принять.
Ноф от удивления раскрыл рог:
— Варда? С фронта? Что случилось?
— Не могу знать, — ответил дворецкий. — Но лицо у него очень злое. Может, и беда.
— Чёрт возьми... Пусть скорей войдёт. Но на всякий случай подними гвардейцев. И поставь их за дверью. Если я призову на помощь, защитить меня должны в любую минуту.
— Понял. Слушаюсь. Будет сделано.
Варда Склер изменился мало: двухметровый гигант, чёрная курчавая борода до самых бровей, крупный нос, губы — как у негра. Шпорами звеня по мозаике пола, вошёл в зал, поклонился небрежно.
— Здравствуй, Ноф. Я к тебе по приказу Цимисхия.
— Что произошло? — и лицо председателя сената стало серым.
— У меня ордер на твой арест.
Евнух приподнялся, и Игрун спрыгнул на пол. Паракимомен задрожат:
— Почему? Это что — измена?
— Василевс на обратном пути проезжал земли Аназарбы и Друзиона и спросил, чьи это владения. Оказалось, что владения незаконно присвоены тобой. Ярости Цимисхия не было границ. Он послал меня заковать тебя в цепи и держать в тюрьме до его возвращения. А поместья вернуть их законным владельцам.
— Негодяй! — рухнул в кресло Василий. — Сам награбил в походах, обогатился, а другим нельзя?.. — Он взглянул на зловещего посланника и заискивающе спросил: — Варда, дорогой, неужели ты выполнишь приказ этого ничтожества? Или ты забыл, как Цимисхий тебя унизил — обещал назначить военным министром, а услал к чёрту на рога? Разве так поступают с другом, родственником, сподвижником? Вы равны по крови. Почему Иоанн носит диадему? Только потому, что спал с Феофано? Разве не абсурд? Ты мудрее и мужественнее его. Он — предатель, низкий человек и неблагодарная тварь. С ним пора кончать. Сядь, обсудим...
Склер подвинул второе кресло, опустился в него и сказал спокойно:
— Рад, что ты это понимаешь. Будем говорить откровенно. Иоанн — подонок. Он идёт по трупам. Если бы врагов — это полбеды; он идёт по трупам своих друзей. Я давно хотел ему отомстить, но мешало многое. А теперь пора... Между нами, Василий, были трения... Но несчастье объединяет...
Водянистые глаза первого министра вспыхнули надеждой:
— О, не будем о прежнем... Дело — главное. Есть прекрасный способ — им воспользовались недруги покойного Романа Второго... Полная имитация тропической лихорадки. Несколько капель в любую пищу — человек угасает в течение месяца.
Варда усмехнулся:
— Знаю этих «недругов» — ты и Феофано!
Паракимомен складками собрал переносицу:
— Ну, какая разница? Это уже история... Снадобье получишь немедленно. Где сейчас Иоанн?
— На подходе к Никее. Там живёт Роман — внук Романа Лакапина, брат Марии — покойной жены болгарского царя Петра. Пригласил Иоанна у себя погостить.
— Очень хорошо. Будет много праздничных трапез. Замечательная возможность влить отраву в кубок с вином Цимисхию.
— Ну а как быть с твоим арестом?
— Это несложно инсценировать... Пусть меня охраняют гвардейцы евнуха Льва — моего человека... Главное — не дать василевсу вынести смертный приговор или привести его в исполнение до кончины самого Иоанна. Я потерплю в казематах... А когда дело будет сделано, выйду на свободу. Мы тебя тут же коронуем. Правда, императору Василию скоро восемнадцать; но беру на себя обязательство провести через сенат законопроект, по которому он вместе с Константином будет возведён на престол только в двадцать лет.
— Лучше — в двадцать три.
— Можно в двадцать три. Как захочешь, так мы и сделаем.
— Что ж, договорились...
А когда окрылённый Варда Склер с баночкой ужасного яда отбыл из столицы, паракимомен, арестованный понарошку, начал свои приготовления. Верные ему люди под водительством евнуха Льва выкрали единственного сына Варды Склера — Романа — и упрятали его в тайных комнатах во дворце первого министра. А спустя неделю к василевсу, находящемуся в Никее и уже, по расчётам председателя сената, выпившему зелье, поскакал гвардеец с анонимным письмом. Этот пергамент был подброшен в спальню к Иоанну: