— Стоит девка на горе и дивуется дыре — свет моя дыра, дыра золотая, куда тебя дети? На живое мясо надета!
И под звуки бубна молодым надели на головы венки — «обвенчали», а кудесник три раза обвёл брачующихся вокруг идола. Их опять обсыпали — перьями умерщвлённых петухов, славя при этом разлюбезную диди-Ладу, вместе с дочкой её божественной — диди-Лелей. Снова сели в коляски и поехали в близлежащие рощи — объезжать святые дубы и священное озеро — Опечень. А к одиннадцати угра возвратились на княжий двор, где уже стояли накрытые столы с угощениями.
Тут произошли следующие действа. Тётка Ратша увела молодую в клеть, расплела ей косу, расчесала волосы смоченным в вине гребнем, заплела в две косы и надела кичку. Вывела к столу и сказала:
— Гости дорогие, вот невеста-краса, и была у неё одна коса, а теперь две косы, значит, стало больше красы. Всех она теперь поцелует, но пускай жених её не ревнует, потому что она, горда-тверда, будет отныне его навсегда!
И Анастасия пошла по рядам, кланялась, как её учили, и говорила: «Спасите вас боги за вашу доброту!» — и прикладывалась к устам каждого. Женский стол стоял отдельно: разодетые боярыни и супруги купцов, дружинников. Стол мужской — ближе к княжьему; тут сидели, помимо прочих, Иоанн-варяг, сын его Павел и Вавула Налимыч, громко облобызавший княжну в обе щеки. Княжий стол стоял на сенях — на втором этаже дворца. Тут Анастасия поцеловала дружинников, и Мстислава Свенельдича, от которого сильно пахло потом, и учителя Асмуда, щекотнувшего её своими бровями, воеводу Претича, маленького Владимира в его конопушки и зардевшегося Олега. Рядом с Жериволом сидел Милонег. Что ж, пришлось поклониться и ему, прошептать слова благодарности и скользнуть губами по его губам. Он легонько сжал её руку, и невеста при этом едва не лишилась чувств. Но пришла в себя, наградила поцелуями Жеривола, Добрыню и Святослава. Подошла к Ярополку, и Добрыня связал их у пояса шёлковой алой лентой. Новобрачные поклонились, выпили вина — каждый из отдельного кубка, несколько глотков, а затем слили своё вино в общий кубок и отпили вместе. Ратша принесла им большое яблоко — символ эротической силы, и они вкусили его, весело хрустя. Жеривол нарядился в медвежью шкуру, стал плясать вокруг молодых, говоря при этом: «Как мохнат хозяин леса — так и вы будьте богаты! Как силён хозяин леса — так и вы будьте плодородны! Как умён хозяин леса — так и вы сохраняйте рассудительность!»
Вынесли большой каравай — в три обхвата. Святослав отрезал кусок, разломил его надвое и вручил жениху с невестой. Те посыпали солью, обмакнули в вино и съели. Каравай затем разделили на много частей и раздали гостям. Ели также: расписные пряники, крашеные яйца, чёрную икру, осётров отварных, кашу сладкую и кашу солёную, пили мёд и пиво. Выпив, били глиняные чарки, восклицая громко: «Сколько черепья — столько и ребят молодым!»
Вынесли зажаренную свинью. Отрезанную голову её поставили среди княжьего стола, рылом к воротам, — символ плодородия. Ели свиное мясо, приобщаясь к его магической силе. Ели гусятину, а гусиный язык дали новобрачным — он, согласно поверью, будоражил чувственность.
После третьей перемены жениху и невесте полагалось удалиться в одрину. Их вела за собой тётка Ратша. Занавесив платком оконце, чародейка обсыпала ложе хмелем и дала новобрачным чару с вином, чтобы они умылись.
— А теперь, молодка, ты должна разуть молодого мужа и вином сполоснуть его ступни. А супруг должен сапожком по плечам тебя ударить — это будет означать, что ты ему покорилася. — Ратша наблюдала за исполнением ритуала, а затем произнесла:
— Я приду через час за рубашкой молодицы, на которой останется девушкина кровь, дабы всем показать, что невестушка была чиста и невинна! — поклонилась и вышла.
Оба сидели с разных концов одра. Ярополк пошевелил пальцами на ногах, липкими от вина, и сказал, смущаясь:
— З-знаешь, Настя, у меня из женщин никого ещё не было.
Девочка ответила:
— Я иметь гоже никого.
Он взглянул на неё:
— Люб ли я тебе?
Та пожала плечами:
— Мне отец Григорий учить: «Стерпится — слюбится», да?
Ярополк дотронулся до её руки. Новобрачная инстинктивно дёрнула локтем, чтобы руку свою отнять, но потом обмякла и позволила жениху пальцы поцеловать.