А в священных палатах Вуколеона евнух Василий говорил Никифору.
— Ваше величество, дипломатия Романии победила. Святослав ускакал восвояси, и болгарские войска бьют успешно русских. Князь оставил несколько тысяч воинов во главе со Сфенеклом... или же Сфенельклом? Бог их разберёт, этих варваров. Но болгарский царь просит подкреплений. Он боится возвращения Святослава. Да и Калокир, изменивший нам, тоже чрезвычайно опасен.
— Что ты предлагаешь? — василевс поднял мутные глаза; он уже успел пропустить несколько бокалов, но вино вместо облегчения принесло ему чувство отвращения ко всему.
— Предлагаю снарядить в поход небольшое войско. Тысяч десять примерно. Во главе с Иоанном Цимисхием.
— Ни за что, — ответил Никифор, багровея буквально на глазах. — Слышать не хочу об этом подонке.
— Ваше величество! Иоанн, конечно, подонок — в этом нет сомнений, — и пускай находится вне империи. Будет занят делом и не сможет вмешиваться в личную жизнь вашего величества...
— Как ты смеешь?! — заорал василевс. — Пакостный скопец?! Издеваешься надо мной?!
— Ваше величество, разве б я посмел?.. Не хотите Цимисхия — ради Бога, можно любого взять.
— Пусть в Болгарию отправляется Варда Склер.
— Он обидится, я боюсь. Что такое Болгария для магистра и стратилата? Пятнышко на карте. Он привык мерить континентами!
— Вздор. Ублюдок. Впрочем, я согласен. Варду трогать нечего. Я пошлю туда евнуха Петра, моего племянника. Он там всех объегорит. Почему вы, евнухи, такие коварные?
— Нет моментов — тех, которые отвлекают нас от дела, — гаденько расплылся первый министр.
— Жалко вас, однако, — и правитель налил себе из кувшинчика вина. — Но, с другой стороны, быть всё время зависимым от женских капризов... Ах, Василий, Василий! Ревность меня сжигает... Я схожу с ума! — и Никифор выпил. — Я люблю её. Я её ненавижу!
— Есть одно только средство, ваше величество.
— Да? Какое же?
— Убедиться наверняка: изменяет вам Феофано или подозрения вашего величества совершенно беспочвенны. Если изменяет — сослать. Если нет — попросить прощения.
Василевс надулся, соображая. А потом сказал — тупо и наивно, как дурачок:
— Но ведь я отправил Цимисхия жить в его имение. И устроить проверку просто нет возможности!
— Так верните его обратно, ваше величество. Не в Константинополь, конечно, а куда-нибудь в Халкидон. И поставьте дозорных: пусть они шпионят. Это я беру на себя. Засекут измену — сразу доложу вашему величеству.
Пьяное лицо правителя Византии просветлело от восхищения:
— Гениально, Василий! Распорядись немедленно. Мышеловка захлопнется, уличив Феофано. И тогда я смогу насладиться её позором!
Евнух уважительно поклонился.
Старая Ладога, осень 968 года
Олаф Трюгвассон, младший сын правителя Норвегии — конунга Харальда Харфагра, по прозвищу Прекрасноволосый из династии Инглингов, — был произведён на свет в 932 году. Все младенческие годы он прожил в замке матери — юной благородной Рихильды. Харальд наезжал временами. Он любил Рихильду, но дела государства ставил выше своей любви: целью его жизни было объединение всей Норвегии в мощное государство. Конунг выполнил задуманное на три четверти: под его начало собралось большинство земель, но мятежный Тронхейм на юго-востоке покоряться не стал, жил самостоятельно. С тем Прекрасноволосый и умер. Олафу тогда было восемь лет.
На престол претендовал Эйрик Кровавая Секира, отличавшийся самодурством и злобой. Но благоразумные бонды (бояре) не признали в нём нового верховного конунга, вынудили бежать из Норвегии и провозгласили своим правителем сына Прекрасноволосого — Хокона Доброго. Он сердечно отнёсся к младшему брату — Олафу — и отправил его учиться в Англию, при дворе короля Эгельстана, где учился сам. В Англии Трюгвассон и принял христианство.
Он вернулся в Норвегию образованным человеком. Поселился в замке матери Рихильды и женился вскоре на дочери шведского ярла — Торгерде. Та родила ему двух детей — мальчика и девочку, умерших во младенчестве.
В 960 году сын Эйрика Кровавой Секиры — Харальд Серый Плаш — при поддержке датского конунга сверг Хокона Доброго и убил его. Унаследовав нрав своего папаши, Серый Плащ вёл себя в Норвегии как завоеватель — отнимал и грабил усадьбы, взвинчивал поборы, совершенно разорил непокорную ему Бьярмию. Олаф Трюгвассон со своей Торгердой чудом ушёл от погони воинов Серого Плаща и бежал за море — в Старую Ладогу, к дальнему родственнику жены, торговавшему на Руси скандинавским оружием. Вскоре Торгерда родила третьего ребёнка — девочку, которую назвали Малфридой. Все боялись, что малютка не выживет и отправится в лучший из миров, вслед за старшими братом и сестрой. Но печальная участь миновала Малфриду — крошка подросла, превратившись в совершенного ангела: милое создание с круглым личиком, белыми кудряшками и небесного цвета удивительными глазами. Папа Олаф и мама Торгерда не могли нарадоваться, глядя на неё.