— А красивый Константинополь? — спрашивал царя сын Марии.
— Да, очень! — отвечал Борис. — Храм Святой Софии — не чета преславскому Купол такой громадный — входишь, и как будто до небес достаёшь рукой. По стенам — мозаика разноцветная. Зажигаешь свечку — стены начинают блестеть, загораются золотом, пурпуром, синевой... А Священные палаты во дворце императоров — это просто чудо. Перед троном, на ветках золотых деревьев — золотые птицы. На полу сидят золотые львы. Птицы могут двигаться и чирикать, львы — рычать, открывая пасти. А сидящий на троне император может вверх и вниз подниматься и опускаться — по желанию своему. Прямо цепенеешь от изумления.
— Да, отлично, — соглашался Иван. — А дома в городе высокие?
— Есть высокие, есть и низкие. Город-то большой. Тысяч сто, наверное, в нём живёт.
— Ну уж — сто!
— Ну, немного меньше. Речи всей Европы, Азии и Африки услышишь на улице. А особенно — на невольничьем рынке: эфиопы и сарацины, угры, хазары, персы... А библиотека при Константинопольском университете! Столько свитков и книг по различным наукам — философии, астрономии, медицине и математике — не перечитать за целую жизнь!.. Там я видел самого Льва Философа — знаменитого магистра!
— Повезло же тебе, Борис...
Мальчик бросил камень, задумавшись. А потом сказал:
— Повезло, да не очень: если б не смерть отца, я бы овладел многими премудростями... Как ты думаешь, его отравили?
— Мама говорит, что действительно он подавился косточкой от финика.
— Страшная, нелепая смерть! Он, должно быть, страдал, несчастный... Не могу представить его в гробу...
— Но, с другой стороны, — продолжал Иван, — сдать Преславу русским было бы для его величества хуже гибели.
Царь скривился:
— Ну, подумаешь — русские! Даром что язычники, а такие же люди. Со Свенельдом у меня прекрасные отношения. Он, конечно, злой, но меня не трогает. Князя Святослава боится.
— Как ты думаешь, Святослав захватит Константинополь?
— Думаю, что вряд ли. Варда Склер прибыл очень кстати. Он талантливый полководец. И со смертью Никифора ситуация, конечно, улучшилась.
— С кем Болгарии надо быть — с греками в союзе или с русскими?
— Надо с сыновьями Николы объединиться и создать единое Болгарское царство.
— Разве это реально?
— Если захочет Бог...
Но события изменились круто: с юга прискакал взволнованный Калокир с вестью о разгроме Святослава во Фракии. Печенеги в составе русского войска побежали первыми, Варда Склер с евнухом Петром овладел Аркадиополем и идёт на Пловдив. Князь, безумствуя, посадил на кол триста печенегов, в том числе и их командира — родственника хана Кирея.
— Он сошёл с ума, — покачал головой Свенельд. — Куря будет мстить. Из союзника превратится в недруга.
— Не до хана теперь, — продолжал патрикий. — Разберёмся позже. Святослав приказал поменяться с тобой местами: мне сидеть в Преславе, а тебе с дружиной в десять тысяч воинов двигаться к нему для поддержки.
Воевода ничего не ответил: он не доверял Калокиру, более того — мысленно считал византийца мелким авантюристом; если бы не миссия Калокира в Киев, Святослав не пошёл бы в Болгарию, а продолжил бы завоевания на востоке, укрепил бы свои позиции на Волге, Каме, Северном Кавказе, в Крыму. А теперь Балканская война неизвестно чем кончится. Треть людей потеряли, и Царьграда, видно, уже не взять. Святослав — не Игорь, вынудивший греков согласиться на мирный договор.
Игорь был глупее, но твёрже. Святослава захлёстывают эмоции. Это гибельная черта для политика.
— Волю князя надобно исполнять, — сухо сказал Свенельд. — Для поддержки — так для поддержки. Десять тысяч — так десять тысяч. Завтра же выступлю. Отсыпайся и отдыхай.
Новгород, лето 970 года
Подкрепление Олафа прибыло своевременно: Угоняй и Лобан не рискнули выступить против викингов. Более того, пустили слух, будто бы Добрыня сам подхлёстывал вражду, собирается с помощью варягов упразднить новгородскую вольницу и установить единоличную власть. Было созвано экстренное вече. Юный князь на нём не присутствовал (вече, по желанию, могло его пригласить, но не захотело). А зато Добрыня произнёс пламенную речь, обвинив тысяцкого в раздорах, а Лобана — в убийстве Порея.