— В чем дело? — прохрипел он.
— Маленькая проблема с синхронизацией, — ворчливо признал Сарыч. — Впрочем, это даже наполовину не так уж плохо, когда ты протыкаешь ядро.
— Я не могу смотреть на это, — осознал Алекс. — Я вижу двойное изображение, мне просто больно!
— Закрой один глаз.
— Нет, нет, я не могу этого вынести!
Алекс содрал с себя очки. Веранда снова была залита ярким солнечным светом. Наковальня урагана передвинулась к северо-западу, оставив после себя хвост тонких высоких перистых облаков, словно склизкий след улитки.
Алекс встал, перешагнул через неподвижные ноги Сарыча и Марты и взглянул на север. Весь фронт быстро удалялся, торопясь в направлении Оклахомы. Алекс даже не смог разглядеть тот смерч, внутренности которого только что наблюдал, — либо его закрывали ближайшие кучевые облака, либо он вообще уже ушел за горизонт.
Воздух позади линии грозового фронта был прохладным, голубым и свежим. Небо выглядело нежным, чистым и полным мягкого простодушия, словно ответственность за все эти смерчи лежала на ком-то другом.
Алекс вернулся под навес, ухватил клочок антисептической ткани и принялся стирать грязный пот с лица и шеи. Вся его грудь, шея и руки были красны от мелких запекшихся порезов и рубцов, словно он пытался запихнуть к себе под комбинезон бродячую кошку. Глаза саднило от собравшихся под очками пыли и пота. Он устал, кружилась голова, ужасно хотелось пить, а во рту стоял вкус нагретого металла.
Однако кровь ниоткуда не текла, все его порезы и царапины были несерьезными, и он великолепно дышал. Он наслаждался!
Алекс снова сел и нацепил свою виртуальную гарнитуру.
Марта летала кругами вокруг смерча, с трудом удерживая курс. Ствол вихря несколько отклонился от вертикали: его верхушка по-прежнему не отрывалась от движущегося облачного основания, кончик же упрямо тащился по земле далеко позади основной массы. Это вынужденное растягивание явно беспокоило его — кончик хлестал из стороны в сторону в облаке летящего во все стороны мусора, а колышущаяся средняя часть раздраженно извергала из себя длинные рваные полосы грязи.
— Тебе обязательно надо было протыкать это чертово ядро, да? — спросила Марта.
— Да! — ответил Сарыч. — Я записал почти четыре секунды прямо из глотки!
— Ты сжег оба микрофона и испоганил всю оптику на «Джесси», ты знаешь это?
Сарыч был уязвлен.
— Все это так, но ведь в этом смерче почти не было мусора! Немного пыли, немного травы — он был совсем чистым!
— Ты взялся проделывать этот дурацкий фокус только потому, что запоздал с серпантином!
— Черт возьми, только не надо заводиться со мной, Мадронич, — предупредил ее Сарыч. — Я проткнул ядро, и топтер до сих пор в воздухе, так ведь? Я же не прошу тебя летать сейчас на «Джесси». Подождем, когда ты проткнешь ядро и вылезешь оттуда одним куском, — вот тогда можешь высказываться сколько влезет!
— Погоди-ка, — пробормотала Марта.
Нечто очень странное происходило с поверхностью земли впереди смерча: большой ее участок был снежно-белого цвета и совершенно явно дымился; в нем было что-то вулканическое.
— Что это еще за чертовщина? — спросил Алекс.
— Град, — ответила Марта.
— Холодный град с поземным туманом, — уточнил Сарыч. — Посмотрим, как этот малыш засосет его!
С приближением смерча струйки ледяного тумана начали изгибаться и корчиться, захватываемые воздушным потоком над поверхностью земли, внезапно обретшим видимость. Смерч качнулся и ринулся вперед, на покрытый градом участок, всасывая в себя струи ледяного воздуха, так что над землей образовалась гигантская разорванная розетка разлохмаченного тумана.
Полоса выпавшего града была шириной всего лишь в несколько десятков метров. Не прошло и полминуты, как смерч покончил с ней, однако необходимость брести по колено в холодном сыром воздухе явно расстроила его. Поток грязи, который он бешено извергал из себя почти над самой землей, радикально уменьшился. Потом по нему с верхушки до основания прошла дрожь. Сухие ленточки грязи, вылетавшие из срединной части, истончились и стали расплывчатыми. Воздух возле смерча стал чище, а внутри его хвоста внезапно сформировались два плотных грязевых потока, больше всего на свете напоминавших пару спотыкающихся, крутящихся ног.
— Видал, парень? — ликующе воскликнула Марта. — Вон они, участки всасывания!
Орнитоптер неожиданно клюнул носом; еще чуть-чуть, и его затянуло бы в воронку вихря. Марта, вскрикнув, швырнула аппарат в сторону.
— Осторожнее, — спокойно произнес Сарыч. — Нисходящий поток над ним действительно довольно мощный.
Смерч замедлил движение и заколебался. Внизу, рядом с землей, его и без того чрезмерно вытянутый конец удлинился еще больше, яростно взбрыкнул и, наконец, неохотно оторвался, исчезнув в оседающем облаке отпущенной на свободу пыли.
Подвергшийся ампутации смерч, оставшись одиноко висеть в воздухе, сделал огромный безумный скачок вперед, вновь поместив свой центр прямо под тучей. Затем он попытался еще раз дотянуться до земли, но на это у него уже явно не хватало силенок.
Два участка всасывания, вращаясь вокруг друг друга, зашатались и столкнулись. Та нога, которая была больше, неопрятно пожрала меньшую. За этим последовал новый всплеск жизненной активности, смерч потянулся вниз и все же коснулся земли. Вверх по его стволу взметнулся поток грязи, но теперь воронка была значительно уже и вращалась более быстро и непредсказуемо.
— Сворачивается в веревку, — проговорила Марта. — Эту часть я люблю. Они иногда начинают выкидывать совершенно безумные штуки.
У смерча изменился характер. Прежде он был клином, мощной тупоносой дрелью. Теперь он скорее напоминал сырой, обвисший штопор, сделанный из веревки и дыма.
По телу вихря вверх и вниз передвигались большие, крутящиеся вокруг своей оси, сплющенные с полюсов вздутия — огромные грязные луковицы пойманного в ловушку вихревого движения, почти окончательно истощившие его.
Каждые несколько секунд одно из вздутий эффектно взрывалось, выплевывая широкие ленты грязи, тотчас пытавшиеся всползти вверх, к основанию облаков. Иногда им это удавалось, но чаще кончалось тем, что они, поизвивавшись в судорогах, выплывали на чистый воздух и там рассеивались.
Веревочный смерч становился все тоньше, местами он уже настолько сузился, что напоминал сплющенный шланг. Чистый воздух вокруг него по-прежнему находился в бешеном движении, но уже не настолько, чтобы его можно было видеть глазом. Воздушные потоки явно теряли сплоченность.
Наконец веревка смерча, по-змеиному извиваясь, образовала вялую подергивающуюся спираль. Казалось, что он пытается слиться с неким большим по размеру невидимым вихрем, обвернуться вокруг большего ядра, пожертвовав свою гневную маленькую жизнь в обмен на новые бушующие порывы, куда более сильные.
Однако у него ничего не вышло, и после этого он потерял уверенность в себе. Последняя сила покинула его, пройдя рябью дезинтеграции вверх и вниз по его стволу, — это был в буквальном смысле последний вздох.
Марта методично сканировала основание облаков. Вращающаяся облачная стена рассыпалась. Прямо за ней возникла огромная чистая расщелина — нисходящий поток, несущий холодный воздух чуть ли не от самой стратосферы. Он поглотил источник вихря и прекратил его вращение. Смерч окончательно исчез с лица земли.
Появилась полупрозрачная, грязноватая пелена дождя, вызванного к жизни и затем всосанного последней смертной судорогой смерча.
Марта вывела аппарат из-под облачного основания на чистый, пронизанный солнцем воздух.
— Семнадцать минут, — проговорила она. — Не так уж плохо для эф-два.
— По зрелости он вполне тянул на эф-три, — возразил Сарыч.
— Поспорим? Пусть Джерри проверит цифры на твоем серпантине!
— Ну хорошо, пусть будет эф-два, — уступил Сарыч. — Пожалуй, для большого смерча еще рановато… Как там у «Лены» с аккумуляторами?