— Это как ткань в воздушных змеях, — заметил Алекс. — С той разницей, что это веревка, а не полотно.
— Вот именно.
— Так чего же ты тогда пугаешь меня всякой топологией? Надо просто надеть перчатку — и вперед, разве не так?
— Так-то так, — отвечала Кэрол. — Да только ты голову сломаешь, прежде чем поймешь, что конкретно ты делаешь.
— Ну так и что? Кому до этого дело? Кэрол вздохнула.
— Послушай, просто убери эту чертову штуку подальше отсюда и постарайся не покалечиться ею, понял? Я больше не хочу ее видеть. Когда я впервые услышала об этой веревке, я решила, что это суперкрутое оборудование, и потратила кучу денег Джейни, чтобы ее купить. Я была уверена, что для смарт-веревки в лагере найдется миллион применений — и черт побери, ей действительно может найтись миллион применений; этих чертовых применений так много, что ее никто не применяет! Никто даже не вспоминает о том, что она у нас есть! Ее сразу все невзлюбили. Она всех пугает!
— Отлично! — радостно сказал Алекс.
Эта последняя маленькая речь Кэрол заставила его дух взмыть к небесам. Смарт-веревка уже нравилась ему. Он был рад, что она ему досталась; он даже вроде как жалел, что у Кэрол не нашлось двух таких веревок.
— Я позабочусь о ней. Не забудь насчет телефона. Hasta la vista! [32]
Алекс вышел из палатки и снова зашаркал прочь из лагеря к своему адскому корню. Он еще немного поскреб, поколупал и порылся возле корня, пока снова не надорвал дыхалку. Тогда он растянул свою веревку по земле на всю ее двадцатиметровую длину и включил питание.
Веревка продолжала лежать, как и лежала, абсолютно неподвижно. На маленьком дисплее высветилось предложение:
«ВВЕДИТЕ ПАРАМЕТРЫ ГИПЕРБОЛИЧЕСКОЙ КРИВИЗНЫ».
Он попробовал надеть инфоперчатку. Обычную перчатку, с сенсорами на тыльной стороне костяшек и тысячей маленьких бусинок динамометрических элементов вдоль ладоней и пальцев. Она была на правую руку и сидела вполне неплохо. Кончики пальцев оставались открытыми; перчатка отлично скользила по веревке, но при необходимости могла также и ухватиться за нее.
Алекс наугад набрал на дисплее несколько цифр и рукой в перчатке пошевелил веревку. Ничего существенного не произошло. Тогда он отложил веревку в сторону и, не снимая перчатки, снова взялся за мотыгу. Перчатка обеспечивала хороший контакт с рукоятью и немного помогла ему уберечь руку от зарождающихся волдырей.
Незадолго до заката появились Питер с Риком. На них были свежие, только что из рулона, бумажные комбинезоны, оба уже вымылись и причесались.
— Ты бы лучше подходил, медикаментозный, — сказал ему Питер. — Там все стираются, моются, и мы скоро будем есть.
— Я еще не закончил, — сказал Алекс. Рик рассмеялся.
— Чем ты таким занят?
— Очень важная работа, — ответил Алекс. — Бизонова тыква. Эллен Мэй сказала, что корень весит тридцать кило.
— Ты что, парень! Корень не может весить тридцать кило, — усомнился Рик. — Даже у деревьев не бывает корней с таким весом!
— А где само растение? — спросил Питер.
Алекс показал им расчлененную лозу, которую он бросил в сторону. К этому времени она уже значительно пожухла на солнце.
— Фи! — презрительно скривился Рик. — Слушай, это же элементарная физика! На то, чтобы вырастить корень, нужна куча энергии — крахмалы там, целлюлоза и прочее. Сам посмотри: какую площадь для фотосинтеза имеют эти листья? Растение с такой площадью сбора солнечной энергии попросту не может вырастить корень, который бы весил тридцать кило!
Питер взглянул в неглубокую ямку и расхохотался.
— Эллен Мэй послала тебя охотиться за бекасами, парень! Ты зря прокопался целый день. Да, вот уж прикол так прикол!
— Ну не так уж усердно он здесь и копал, — заметил Рик, ковыряя маленькую кучку селитроподобной земли носком ботинка. — Я видел, как луговые собачки выбрасывают больше земли, зарывая свое дерьмо.
— А что с веревкой? — спросил Питер.
— Я думал с ее помощью вытащить корень наружу, — бойко соврал Алекс. — Тридцать кило мне даже не поднять.
Питер снова рассмеялся.
— Экая жалость! Слушай, мы собираемся сваливать сразу же после заката. Так что тебе лучше вернуться в лагерь и сообразить, на чем ты поедешь.
— А на чем едешь ты? — спросил Алекс.
— Я? Я лечу на ультралайте! В эскорте.
— Я тоже, — сказал Рик. — С винтовкой. На этих дорогах иногда встречаются бандиты. Взломщики всякие там, партизаны. Обычно такие караваны, как наш, да еще с ценным оборудованием, очень сильно рискуют. Но только не бригада! У бригады имеется поддержка с воздуха!
— Не с любой воздушной поддержкой можно выследить ублюдков-взломщиков, — сказал Питер.
— Вот именно, — подтвердил Рик. — Ты летишь там, наверху, в полной темноте: никаких огней, в полном молчании, в инфракрасном шлеме, в руке — бесшумная винтовка с лазерным прицелом. И если уж до этого дойдет дело, ты будешь смертью с высоты!
— Один выстрел — один труп, без исключений, — добавил Питер.
— Полнообзорное боевое наблюдение, — сказал Рик.
— Летит как бабочка, жалит как пчела!
— Самолет воздушного подавления — единственный способ путешествовать!
Алекс мигнул.
— Я хочу полететь!
— Еще бы! — сказал Питер.
— Давай меняться на мой корень, Питер. Питер рассмеялся.
— Парень, да ведь такой вещи просто не существует!
— Хочешь, поспорим? Ну давай, поспорь со мной! Питер взглянул в яму.
— На что тут спорить? Здесь же ничего нет, приятель! Ровным счетом ничего, кроме этого здоровенного булыжника.
— Этот булыжник и есть корень, — сказал Алекс. — Это даже не тридцать кило. Подозреваю, что он должен весить по меньшей мере восемьдесят… Этой несчастной лозе, должно быть, лет двести с гаком.
Рик внимательно поглядел в яму, поплевал на руки и взялся за мотыгу.
— Здесь он тебя сделал, Пит! Он выиграл, ты проиграл; он летит в эскорте, а ты песий хвост и едешь на автобусе вместе с Джейни!
Он разразился хриплым хохотом и с хрустом вонзил мотыгу в землю.
Глаза Джейн еще жгло от антисептика, как всегда после мытья. Вначале она отказывалась принимать антисептические ванны — до тех пор, пока случайно не увидела кратероподобные шрамы на плечах Жоан Лессар. Жоан была светлокожей и изящной, и стафилококковые нарывы, прошедшие однажды по бригаде, едва не убили ее. Бомбейский стаф П адски коварен, он только смеется над антибиотиками широкого спектра. Современные штаммы стафилококка замечательно приспособлены к выживанию в самой просторной, самой богатой, самой разнообразной среде на этой планете — на необъятных пространствах живой человеческой кожи.
Глаза у Джейн жгло, промежность чесалась, но по крайней мере у нее были чистые волосы и от нее хорошо пахло. Она даже научилась наслаждаться прикосновением чистой свежей бумаги к влажному нагому телу — ближайший в бригаде вариант к расхаживанию в шлепанцах, махровом халате и с накрученным на волосы полотенцем. Лагерь за стенами командной юрты звенел от диких воплей: очевидно, Эд Даннебекке подлил еще котел обжигающей воды в полотняную походную ванну. Горячая вода — это было так здорово! По крайней мере до тех пор, пока не открывались поры и овечий антисептик Эда не начинал вгрызаться в кожу.
Выключение систем бригады всегда было деликатной работой. Даже в небольших системах, таких как маленькие телефонные коммутаторы, имеется больше миллиона строк древних корпоративных бесплатных программ. Эти программы создавались в двадцатом веке огромными коллективами разработчиков, нанятых трудиться на такие ныне вымершие телефонные империи, как «AT amp;T» и «SPRINT». Это программное обеспечение было бесплатным, поскольку оно давно устарело и потому что те, кто когда-то его разработал, были либо уже мертвы, либо заняты другими вещами. Тогдашние армии телефонистов теперь рассеялись по всему свету, они вымерли, как советская Красная армия.