— Вот поэтому мы все теперь мертвецы, — сказала Розина. — Знаешь, кто мы, Джейн? Мы каннибалы на спасательной шлюпке. Мы совершили нечто ужасное — то, что требовалось совершить, — и теперь сидим здесь, сидим вот здесь перед тобой на этих диванчиках, еще не утерев как следует губ после того, как обглодали ляжку какого-нибудь мертвого ребенка. Мы совершили вещи, которые лежат за пределами понятия греха, вещи, которые стали необходимостью. Мы те омерзительные юркие бледные твари, что живут глубоко иод камнями, и мы но праву принадлежим к сообществу безымянных мертвецов.
Она повернулась к человеку, сидевшему за сканером:
— Как там дела, Ред?
— Выглядит неплохо, — ответил Ред. — Вроде как становится поспокойнее.
— Тогда я хочу идти первой. Кто-нибудь, снимите с меня эту треклятую штуковину!
Она подняла вверх левое предплечье. Никто не пошевелился.
— Я сказала, что хочу идти первой! повысила голос Розина. — Я иду добровольцем! Ну, давайте, кто снимет ее с меня?
Тот, очень молодой человек в костюме, поднялся с места.
— Знаешь, что здесь самое дерьмовое? — сказал он, обращаясь к Джейн.
Его темные глаза были как две устрицы, вынутые из банки.
— Самое дерьмовое здесь то, что ты пять лет лезешь вон из кожи, чтобы разыскать в Сети реальный народ, настоящую элиту, а потом оказывается, что это всего-навсего такая вот кучка стареющих богатых политиканов и юристов! Люди, которые чересчур много болтают о всяком научно-политическо-философском дерьме, и это не значит ровным счетом ничего; а потом, когда наконец приходит время для настоящих действий, вся ответственность всегда оказывается на плечах у кого-то другого, и в конце концов они нанимают какого-нибудь продажного мексиканского копа, чтобы он сделал за них всю работу. Боже милосердный!
Он вздохнул.
— Дай сюда кусачки, приятель.
Второй шахматист сунул руку под кожаный диванчик и протянул молодому человеку пневматические кусачки-болторезы с алмазной режущей кромкой.
— Защитные очки нужны?
— А что, похоже на то, что мне нужны твои долбаные защитные очки? Сопляк!
Он взял кусачки и повернулся к Розине.
— Пошли. Выйдем наружу, на лестницу.
Они вышли из комнаты.
Прошло полминуты; никто не произносил ни слова. Одни сдавали карты, другие внимательно изучали шахматную доску, Лео изображал необычайный интерес к широкополосному сканеру. Все мучились ожиданием.
Наконец Розина вернулась — голое запястье, на лице сияющая улыбка. Вид у нее был такой, словно она нанюхалась кокаина.
— Сработало! — прохрипел второй шахматист. — Я пойду следующим!
Вошел молодой человек с кусачками. Подмышки его пиджака были темными от пота.
— Давай теперь меня! — попросил второй шахматист.
— Ты что, шутишь? — отвечал юноша. — Я знаю статистику. Пусть уж на этот раз это сделает кто-нибудь другой.
— Я сделаю это, — предложил Лео второму шахматисту. — При условии, что потом ты сделаешь то же для меня.
— Заметано, — второй шахматист благодарно прикрыл глаза. — Ты прямой парень, Лео. Мне тоже будет не хватать тебя.
Они вышли из комнаты. Прошла минута. Они вернулись обратно.
— Нам здорово везет, — проговорил второй шахматист.
Он вытирал пот со лба канареечно-желтым полотенцем, утащенным из ванной.
— Ну да, — насмешливо проговорил молодой человек, — или же они просто не так уж круто сделаны, как мы думали… Куда вы потом собираетесь девать браслеты?
— Оставим в коридоре.
— Лучше детонировать. Мы же не хотим, чтобы кто-нибудь потом заново собрал эту схему?
— Верно, — сказал Лео и взглянул на Джейн. — Вот видишь, почему Малиновый Мститель был так важен для нашей группы? Ему всего лишь девятнадцать лет, но сейчас ни одна Сеть не обходится без этих маленьких разбойников, они встречаются даже в самых лучших компаниях.
— Зачем ты пришел сюда? — спросила Джейн у Малинового Мстителя.
— Я в игре уже пять лет. Начинает надоедать. — Лицо Малинового Мстителя помрачнело.
— К тому же, если я сейчас к чертовой матери не уберусь из этого города, мне придется пришить обоих моих тухлых раздолбаев-родителей! Из долбаной двустволки!
Двое из игроков в покер поднялись с места — азиат и вторая женщина. Они молча обменялись взглядами, в которых читался глубокий интимный смысл, потом мужчина взял кусачки, и они вдвоем вышли из комнаты.
Через пятнадцать секунд раздался громкий взрыв. Затем вопли.
Лица присутствующих побелели как бумага. Вопли, затихая, перешли в судорожные, с придыханием, всхлипы.
Малиновый Мститель сунул руку внутрь пиджака, вытащил короткоствольный керамический револьвер и на негнущихся ногах прошел к двери. Он рванул ее, оставив за собой открытой. Из проема донесся поток нечленораздельного, подвывающего, панического лепета, затем выстрел. Еще один выстрел. Потом долгая, глубокомысленная тишина. И наконец еще один, последний выстрел.
Малиновый Мститель снова вошел в комнату. Его костюм был слегка забрызган кровью — не более чем несколько маленьких капелек крови в нижней части темно-серых брюк. В руках он держал кусачки, алмазные лезвия которых потемнели от удара при взрыве.
— Это был ее браслет, — проговорил он. — Он тоже мертв, так что теперь нам не придется снимать браслет еще и с него.
— Кажется, я передумал, произнес первый шахматист.
Не меняя выражения лица, Малиновый Мститель навел пистолет прямо на дужку его очков.
— Как хочешь, приятель.
— Ладно-ладно, я иду.
Первый шахматист перевел взгляд на Реда-радиста.
— Давай, пошли, сделаем это!
— Я пойду с вами, — заявил Малиновый Мститель.
— Зачем?
— Во-первых, потому что я остался без пары и вы должны будете под конец освободить и меня. А во-вторых, потому что если ты сдрейфишь и попытаешься удрать с браслетом на руке, тебе придется делать это еще и с моей пулей в голове.
Он презрительно фыркнул и закашлялся.
— Чувак, для парня с тремя учеными степенями ты на редкость туго соображаешь!
Они вышли. И вернулись живыми.
— Полагаю, двадцать пять процентов необычайно удачный коэффициент смертности при наших обстоятельствах, — сказал Лео.
— Принимая во внимание те чрезвычайные меры, которые были приняты, чтобы помешать нам завершить это дело… Да, вполне приемлемо, — согласился второй шахматист.
Внезапно телевизор, до этого момента показывавший снег, вновь возродился к жизни.
— Смотри-ка, накрыло Оклахома-Сити! — сказал первый шахматист. Он слегка прибавил звук, и шестеро оставшихся в живых игроков уселись напротив на диванчике. Их лица светились неподдельным интересом.
— Посмотрите, как они грамотно подключили к Сети городские камеры наблюдения, чтобы поймать первую волну разрушений, — сказал Ред. — И взгляните: они же первыми снова оказались в воздухе! На этом «Канале 005» работают настоящие специалисты!
— Оставь «005» включенным, — попросил второй шахматист. — Это определенно самая лучшая метеокоманда быстрого реагирования по всей стране.
— Это точно, — кивнул Ред. — К тому же у нас нет выбора. Думаю, на всех остальных каналах пока пусто.
Он принялся переключать каналы на втором телевизоре.
— Эй! — позвал его Лео. — Посмотри-ка на этот «сезамовский» спутниковый снимок!.. Выглядит очень странно, а, люди? Такое впечатление, словно Оклахома-Сити накрыло гигантским пончиком, отрезав со всех сторон!
Розина засмеялась.
— Да, странная форма, правда, Джейн? Что бы это могло значить?
Джейн прочистила горло.
— Это значит… это значит, что Джерри прав. Потому что я уже видела эту форму раньше, на его моделях. Это не вихрь, а… ну, в общем, это гигантский водоворот, имеющий структуру тора, у поверхности земли. То есть… представьте себе торнадо — если положить его набок и засунуть его конец в его же воронку — ну, как змея, глотающая собственный хвост… И тогда он становится гигантским кольцом — тором. Он засасывает восходящие потоки со всех направлений снаружи кольца и выплевывает нисходящие с верхушки и стен, и он стабилен. Он будет становиться только больше и больше, до тех пор пока не высосет весь избыток тепла и влаги.