Усадил на столешницу свою девочку и удобно устроился между ее ножек. Зазвонил телефон. Мой.
— Черт!
— Ответь, вдруг что-то важное с утра.
Целую любимую и иду за телефоном, поправляя каменный стояк, словно и не было разрядки с утра.
— Да, Ростислав. — непроизвольно рычу и тут же выдыхаю.
— ОЙ, я разбудил? Чего рычишь?
— Разбудил, чего хотел. — вздыхаю и уже смягчаюсь.
— Сказать, мы собираемся в клинику, мама нервничает, вы не опоздаете?
— Не опоздаем, скоро тоже выезжаем уже.
— Хорошо, встретимся в клинике.
Завтракаю кофе и бутербродами от Стефы, пока я разговаривал с Ростиком, она мне сделала бутерброды с овощами, сыром и яйцом.
Надев лёгкую рубашку без воротника и брюки, вышел на балкон проверить погоду, теперь всегда так делаю, чтобы Стефа одевалась по погоде.
— Сегодня тепло, можешь не надевать тёплую кофту с утра, там уже жарко.
— Я уже все, идём?
— Моя красивая, поцелую и идём. Как себя чувствуешь?
— Отлично, бабочка в животе щекочет с утра, так необычно…
Мы улыбаемся, глажу ее животик, она надела лёгкое платье свободного кроя, чтобы не было заметно животика и не жарко было. Волосы в высокий хвост, на глазах не много туши и подводки, лишь подчёркивают ее выразительные глаза. Естественный румянец и блеск для губ. Такая нежная и вся моя.
Приезжаем в клинику за пять минут до родителей. Стефа заводит меня в свой кабинет, переодевается в больничную форму, так ей проще везде пройти будет, а я завожусь от ее вида, обтягивающие брючки светло голубого оттенка и такая же рубашка, свободная скрывает все формы, но я то знаю, что там все аппетитно.
Качаю головой сижу на кожаном диване. Озабоченный, беру себя в руки, поправляю незаметно член, чтобы не упирался в ширинку брюк слишком болезненно, поправляю рубашку, хорошо она свободная и не много прикрывает мою ширинку.
Стефа замечает мое движение и улыбается ещё шире. Качает головой и подмигивает. Чертовка, знала бы в каких позах я ее в этом кабинете уже разложил мысленно, не улыбалась бы, а уже стонала. Я знаю что она не меньше моего возбуждена, ведь утром нас прервали, а она уже текла.
В кабинет входит семья Стефы. Ростик садится рядом, мы пожимаем руки с отцом. Они обсуждают со Стефанией все дела.
Мы с мужчинами остаёмся в кабинете, Стефа уводит мать на процедуры.
Мы решили поиграть в шахматы и скрасить ожидание разговорами на нейтральные темы.
Спустя часа полтора, в кабинет вошли Стефа и три врача. Мужчины. Они явно не геи и уважительно общаются со Стефой. Моя ревность меня погубит. Задвигаю ее на второй план и прислушиваюсь к свой женщине.
— Вадим и Ростислав, вы пока сходите в кафе напротив корпуса, Вадим возьми мне завтрак. Мы с делегацией врачей сейчас проведём совещание, папа может присутствовать.
— А где мама? — Ростик тут же поднялся с кресла напротив меня. Беспокойство в его глазах за родного человека вполне объяснимо.
— Мама сейчас на процедуре, поставили капельницу, пол часа полежит. Все потом расскажу, идите. У нас много дел.
— Стефа, не нервничай, ладно? — я поцеловал ее в макушку и прошёл к выходу. Конечно привлёк внимание всех мужчин в халатах.
Мы с Ростиком пили крепкий кофе, ведь нам было велено не торопится.
— Блин, пошли покурим. Не могу…
— Ростик, не нервничай, пей кофе потом пойдём.
— Черт, хреново на душе, понимаешь.
— Понимаю, но сейчас надо ждать.
Мы все таки допили кофе и вышли покурить. Ростик выкурил три сигареты и мы пошли в корпус.
Ждали возле кабинета. Вышла мед сестра и разрешила нам войти.
Мы сели в конец стола, рядом с отцом Стефы. Ростик обеспокоен, отец сидит мрачнее тучи. Я понял дела плохи.
Стефа взяла у меня завтрак и отнесла на стол в углу кабинета, выпила какао в стаканчике. Я подошёл к ней, погладил животик, Стефа положила свою ладонь мне сверху на руку.
— Я в порядке, Вадим, не переживай. Я давно знала что с ней и что будет. Больше переживаю за пару и брата, им сейчас тяжело все это будет принять.
— Проголодалась?
— Кусок в горло не пролезет, позже покушаю, спасибо.
Стефа поцеловала меня в щеку и пошла к столу. Они что-то обсуждали и Стефа спорила и хмурилась. Она явно знает, что говорит.
Я сидел наблюдал за всеми. Потом один самый пожилой врач встал и подошёл к кулеру с водой, подошёл к отцу Стефании протянул ему стакан воды. Я понял, сейчас будет ещё хуже, заключение.
Мы все хорошо понимали английский и не было языковых барьеров. Отец сделал пару глотков воды и выпил предложенную таблетку.
— Я начну, надеюсь все мы тут взрослые люди, и понимаем всю серьезность ситуации.
Доктор сделал паузу, протер очки.
— У Таисии редкое заболевание сердца, на протяжении десяти лет мы поддерживали ее состояние, постоянные уколы, капельницы, курсы лечения. Стефания, как никто знает через, что она прошла. Сейчас ситуация ухудшилась. Это чудо, что мы смогли подарить ей жизнь на эти долгие десять лет. Но увы, медицина не всесильна. Лев, ваша жена не операбельная. Увы, нам остаётся только ждать. В хорошем случае, есть год, если она будет соблюдать все рекомендации, никаких нагрузок, но может у неё нет и завтрашнего дня. Сердце может остановиться в любой момент, мы не можем этого предугадать. Организм уже не молодой.
— Есть возможность что-то сделать в Израиле? Может пригласить специалистов для дополнительного изучения? Пересадка сердца? — Ростислав в панике начал задавать вопросы.
— Мы уже делали все возможное из вами перечисленного. Увы, прогноз неизбежен.
Стефания сидела в своём кресле. Спокойная, сдержанная, даже глаза были безмятежные. Она знала это давно и была готова ко всему. Только вчера ее рука дрогнула, видимо она боялась, что ночью что-то может случится.
— Мне жаль, сообщать вам не утешительные новости. Держитесь, будьте рядом, наслаждайтесь каждым моментом.
Отец сидел с опущенной головой, он уже знал видимо из разговора врачей о диагнозе. Ростислав был потерян. Ему сейчас сообщили новость с которой он не готов был столкнуться.
Врачи пожали руку Стефании и вышли из кабинета. Воцарила тишина.
— Стефания, ты согласна с заключением? Что ничего нельзя сделать? Почему ты такая спокойная, как всегда, твоя чертова профессиональная выдержка, каменное выражение лица, это наша мать, прояви хоть каплю эмоций, скажи что делать!? Нельзя же просто сидеть и смотреть на ситуацию!
— Сын! Возьми себя в руки! Не кричи на Стефу! Она не виновата в этом! Итак все возможное делала десять лет.
— Все возможное!? Она молчала вот, что она делала! Молчала и покрывала мать! Посмотри на неё, она даже глазом не моргнула, когда этот старик душу нам изливал о диагнозе.
— Ростислав! Хватит! — я уже не выдержал и рявкнул на него. Стефа вздрогнула от моего рычания. Только так я могу сейчас оградить ее от натиска брата. Он не контролирует себя в гневе, наговорит гадостей, потом будет жалеть. — Возьми себя в руки, ты мужчина, орать на беременную сестру это низко. Обвинять в чём-то ты не в праве. Сейчас придёт твоя мать, держи себя в руках. Эмоции выплеснешь позже, утопишь в стакане и будешь жить дальше. Все!
Повисла тишина, отец лишь кивнул мне и повернулся к Стефе. Она сидела смотрела на меня. Да, я, наверное, был груб, но пусть лучше так.
— Простите, что я молчала столько лет. Но, мама не хотела, чтобы вы за неё переживали и опекали лишней заботой. Она хотела жить нормальной жизнью, получать нормальные эмоции. Чтобы ее не жалели и не обращались, как с больной. Ведь так бы отец и поступил. Это было ее решение, я сначала была против, потом смирилась, было много учебы и дел. Ее состояние было стабильным все эти годы, видимо похороны родственников ее подвели.
— Ты даже бабушку с дедушкой называешь родственниками. Стефа черт! Что с тобой не так? Ты хоронила их и не выдала ни одной эмоции. Так нельзя.
— Прости, Ростислав, возможно ты прав. Эмоции не мое, я их не знала почти, и скорбь не была уместна на похоронах. Увы играть я не умею.