Только вот никого не было.
Прошло уже более трех часов, а он до сих пор не пришёл ко мне. Я понимаю, у Дениса могут быть свои личные дела, но если учитывать наше прощание, то это уже наталкивает меня на ужасную мысль о том, что он понял, каким на самом деле я являюсь грузом.
Максим что-то рассказывает о своих делах и пытается шутить даже в этот неподходящий момент, но я уже отлично знаю своего брата. Снаружи юморист, а вот внутри у него явно идёт какая-то борьба с самим собой.
И, кажется, я знаю кто сегодня подпортил ему настроение.
Уже когда семья уходила из палаты, мама наклонилась ко мне и поцеловала в лоб, еле сдерживая наступающие слезы.
- Дай ему время. Денис умный парень, он должен для начала разобраться в себе, чтобы не наделать никаких глупостей.
- Мама, я боюсь его потерять, - вспышка боли дала явный толчок к ухудшению моего самочувствия. Но я не думаю, что сейчас готова рассказать о всех неудобствах родительнице.
- Как и он тебя, поэтому прекращай думать о всяких глупостях. Сама же знаешь, что это полный бред. Я видела его, когда он узнал обо всем. Поверь, человеку которому плевать, никогда не будет испытывать такие эмоции, какие показал Дениска. Он любит тебя. И ты это знаешь.
Послушно киваю всё ещё думая о словах. Если это так, почему он так быстро решил оставить меня одну? Испугался?
Прощаюсь с мамой, слушая о том, что сегодня я одна здесь точно не останусь. Она словно намекает на то, что никогда не оставит меня бороться в одиночку со своей болезнью, и если уж и идти до конца, то только всем вместе. Ведь в семье никто никогда и никого не бросает.
Наверное, она права. Поддержка мне сейчас точно пригодится. Чего только стоит один Макс. Я видела как он пытался рассмешить меня и добиться моей улыбки, и я пыталась быть сдержанной рядом с родными людьми, но когда я вновь осталась одна с одиночеством, меня словно подменили.
В тело вновь начал проникать страх и путать все позитивные моменты в моей жизни. А с появлением Дениса их у меня было достаточно. Вспомнить даже наши прогулки, они всегда были такими яркими и запоминающимися, что я наверняка запомню их как самое светлое воспоминание.
Через полчаса начались медицинские процедуры. Их я ненавидела большего всего на свете. Начиная с самых ранних лет.
- Ну вот, а ты боялась, - старший врач, вроде бы Сергей Дмитриевич, сидел рядом и наблюдал за тем, как молодая мед.сестра ставила мне капельницу.
- Я привыкла, - за столько лет мук ещё бы не привыкнуть.
Мужчина провожает молодую девушку за дверь и снова присоединяется ко мне, используя в беседе такие слова, как "Семья", "Поддержка", " Жизнь".
- Тебе нельзя сейчас сдаваться. Я столько раз наблюдал со стороны, как люди уверенные в своём выздоравлении, вскорости поднимались на ноги. И столько же историй я знаю о том, что иногда не помогают даже самые дорогостоящие лекарственные препараты, если сам человек не верит в свое исцеление.
- Вы говорите не как глав. врач.
- Зато я говорю как человек.
Может быть он прав. Ведь есть же такие ситуации. Их совсем немного, но они есть.
Хотя с моим диагнозом никакая вера в себя не поможет. Нужны лишь деньги. Всё остальное не важно.
- Можно? - моё сердце набирает пульс, ведь в палату входит Денис. И судя по его виду, он был ни капли не раздражен и даже не думал о том, чтобы злиться на меня.
Я на это очень надеюсь.
- Можно, - мужчина встаёт с места, говоря мне на прощание, что нужно иногда доверять себе, но и не забывать о том, что близкие нам люди никогда не пожелают нам плохого.
Интересно, он знаком с моей семьёй? Иначе стал бы он разговаривать со мной на такие психологические темы?
- Денис, - парень садится рядом и взяв мою руку в свою, целует тыльную сторону.
- Не надо, я знаю, что поступил как настоящий придурок. Нужно было сразу всё выяснить, а не уходить в закат.
- Я хотела всё рассказать.
- Я знаю, - говорит тихо, я бы даже сказала мирно, словно старается как можно дальше отвести меня от очередных срывов, - И я тебя понимаю.
Наклоняется чтобы поцеловать, да и я сама не против такого заключения мира между нами, но стоило мне только немного двинуться вперед, как в грудной клетке возросла такая боль, словно мое сердце целиком вырвали сквозь ребра.
- Злата...