Сейчас я умру.
Мы как сапёры, обезвреживающие мину. Только сапёры-новички, совсем ещё желторо-тые.
Ручка поворачивается, и Стёпка чуточку тянет дверь на себя. Мои пальцы впиваются в ладони почти до крови, и я немного отступаю, прячась за спину Стёпки. Спасительная разинутая дверь в комнату друга в шаге. Ещё бы успеть сделать этот шаг.
- Этого хватит, - почти плача шепчет Стёпка. - Теперь действие сложнее.
- Кто будет его делать? - спрашиваю.
- Я.
Пусть проблема сконцентрировалась на доме Герундовых из-за моего брата, пусть я яв-ляюсь источником вины, пусть я потом буду стыдиться и проклинать себя, но я не против-люсь Стёпке и соглашаюсь.
Сжимая проклятую коробочку, друг поворачивается ко мне. Сквозь прищур за стеклом очков льётся его взгляд, кажущийся мудрым, как взгляд древних драконов.
- Слушай, - Стёпка едва произносит слова из-за страха. - Тебе лучше отступить ко мне в комнату. Ну понимаешь. Когда коробочка откроется... Эти силовые линии... Тебе нужно укрыться от них. Будь за дверью, чтобы закрыть её, на случай... если... ну...
Глаза Стёпки забегали, и по моему сердцу словно ледышкой провели. Он хотел сказать: если его затянет в коробочку, если сопротивляться будет бесполезно. Мне вдруг захотелось заплакать, но я понимал: бросать начатое уже нельзя. Можно было поменяться со Стёпкой ролями, но чёртова трусость.
- Блин... ты... должен... - я вдруг теряю слова. Что можно сказать в такой ситуации? И Стёпка меня будто понимает.
- Хватит долгих прощаний. Уходи. Я тоже буду отступать.
- А вдруг тебя...
- Не дождётесь, - Стёпка улыбается и подмигивает. Получается плохо, но я всё же пячусь и оказываюсь в комнате друга. Он пятится тоже и встаёт на колени, выглядывая наполовину в коридор.
Одной рукой я сжимаю ручку двери, другую сложил в кулак.
- Запомни, - мычит Стёпкин затылок. - Если меня вдруг утянет из комнаты, сразу захло-пывай дверь.
Я слышу, как друг кладёт коробочку на пол, прямо напротив двери кабинета отца, кнопкой вниз. Сейчас он должен долбануть по ней, чтобы крышка отскочила, а потом немедля заползти в комнату. Думаю, что крышка откроется за четверть секунды. Стёпка будет заползать примерно секунду-полторы. Шансы на удачу плохие. Очень плохие.
Я понимаю нерешительность друга, когда тот медлит. Он отползает в комнату по максимуму, почти по грудь, только плечи высовываются из-за косяка, А левая рука зависает над коробкой.
А потом
всё происходит
очень быстро.
Щелчок.
трах-тах-тах, - открывается крышка.
Стёпка было рвётся назад, но его немедля притягивает к косяку.
Нет. Не притягивает. Ударяет, как куклу. Слышу его вскрик.
А тут и меня швыряет на дверь, будто мне в спину на огромной скорости врезался грузовик.
Я ударяюсь лбом о срез двери.
По-моему я воплю как бешеный.
А по ушам ножом бьёт крик Стёпки.
И вдруг, я лечу на него, но со мной летит и дверь, желая закрыться.
Я хватаю Стёпку за ремень джинсов и тяну на себя.
В любой другой момент, мы вывалились бы с ним в комнату, тем более он весит кило на пять меньше меня. Но теперь мне кажется, что в моём друге центнеров двести.
Однако мне удаётся втягивать Стёпку внутрь.
Всё это за полторы секунды.
Мозги соображают на автомате.
Стёпка успевает ухватиться правой рукой за дверь, вытянуть в комнату левую, упереться в косяк и вытащить голову из коридора.
Это ещё секунда.
Сила, тянущая меня к косяку увеличивается.
Ещё мгновение, и я дверью отрублю Стёпке руки.
Хватают друга за плечо, тяну на себя.
Ещё одна грёбаная секунда.
У Стёпки руки стопудовые, но он мне помогает.
Дверь захлопывается прямо перед пальцами друга.
Всё.
Сила исчезла, я уже не кричу, вспотевший Стёпка часто дышит и расслабленно валится на спину, поправляя очки. Их-то не засосало. Ненасытная коробочка глотает только орга-нику.
За дверью слышится шорох и шлепок, а Стёпка вдруг начинает тихо смеяться сквозь от-дышку.
- Мы психи, - шепчет он.
Мне пипец как страшно, но я тоже растягиваю нервную лыбу.
- Ты в порядке? - спрашиваю.
- Думаю, нет. - Почему-то мы говорим вполголоса. - Грудью ударился, там болит, а ключицу дёрнуло в коробку так, что она чуть не оторвалась. Я ей двигать вообще не могу.
- А очки-то не засосало, - говорю я, и Стёпка хочет было что-то ответить, как раздаётся стук в окно.
От внезапности мы оба вскрикиваем.
За стеклом сверкают огромные от шока глаза Серого. Он машет руками, словно дорож-ный регулировщик, и... у него в руках всё ещё зажат горшочек с сахаром. Я не выдерживаю, и начинаю ржать как сумасшедший. Стёпка ничего не понимает.
- Думаешь, нам стоит выходить? - спрашивает он меня смеющегося. Я могу только кив-нуть.
Когда Стёпка тянется к ручке, смех немедленно обрывается, и страх снова начинает по-догревать чресла. Создав небольшую щёлку, Стёпка подождал, а потом распахнул дверь. Никакого притяжения.
Кабинет тоже оказался пуст. Как Стёпка и предполагал, коробочки взаимоуничтожились. Мозг.
А потом со стороны гостиной до нас долетел крик Серого, и мы несёмся ему навстречу.
- Вы это видели?! Вы видели?! - ошеломлённо вопит парень.
- Мы не могли этого видеть, - усмехается Стёпка.
- Они подтянулись друг к другу, потом образовали чёрный ком и их засосало в точку! - Серёга прыгал вокруг нас, как орангутан вокруг бананового дерева. - Что здесь, чёрт возьми, происходит?
- Так! - Стёпка поднял дрожащие руки. - Мне срочно нужно что-то выпить. - Чего-нибудь холодного.
Он разворачивается и вдруг пошатывается, а Серый, как примерный арбитр, ловит брата.
- С тобой всё в порядке? - спрашивает он.
- Да. Просто я сильно испугался, что умру, - отвечает Стёпка и сонно улыбается.
*****
Я взял у Стёпки одну из футболок и оделся. Пока Сергей готовит завтрак, мы не говорим о произошедшем. Тишину кухни нарушает только пара бытовых фраз. А когда поджаренный бекон и чашка сладких гренок расставлены по столу, когда мы втроём усаживаемся друг против друга, зависает неловкое молчание.
Серый чешет подбородок и внимательно поглядывает на нас.
- Ну что, герои, - произносит он. - Кто мне расскажет о той фигне, что вокруг творится?
Мы со Стёпкой обмениваемся взглядами. Теперь никто не хочет говорить о случившим-ся.
- Я жду, - требует Серёга и пытается придать голосу строгий тон взрослого. - Куда вы вляпались?
Стёпкин взгляд становится невыносимым. Я жму плечами и возражаю:
- Ну чего?
- Рассказывай, - просит друг. - Это же всё из-за Андрюхи началось.
- Ну и что, - качаю головой. - Я буду три часа рассказывать. У тебя лучше получится всё объяснить.
Стёпка отводит взгляд и вздыхает. Через пару секунд он выдавливает из себя слова:
- Дело в том, что Андрей, ну, брат Артёма, он пропал.
- Да что вы говорите? - театрально восклицает Сергей.
- Просто мы знаем, где он, - уточняет Стёпка.
- И где же?
- Он застрял в одном дне. В двадцать третьем июле.
Стёпка ожидает реакции брата, а тот бегает взглядом от одного к другому, пытаясь по-нять что-либо.
- Как можно застрять в одном дне? - спрашивает Сергей. - Это же не как в лифте за-стрять!
- Ну... примерно, но для Андрюхи теперь один день повторяется по кругу, и пока мы живём дальше, он просыпается ежедневно в одном дне. А мы всё дальше и дальше по вре-мени.
Серый хмурится.
- Погодите-ка. Я вроде где-то это видел. Кина такого не было?