Я вдруг понимаю, что ещё одно слово, и я сам себе пулю в лоб пущу, оттого какой я гадкий, поэтому прекращаю беседу.
- Слушайте, давайте спать, - прошу я почти умоляющим голосом.
- Вот я сразу так предложил, - ворчит Сергей. - Нет, надо было мелодраму бразильскую тут разворачивать.
На плечо ложиться мягкая рука Стёпки.
- С тобой точно всё в порядке?
- Да, - киваю. - Выживу.
- Крепись, дружище. Я наверх.
Серый выключает свет, закрывает дверь на замок, приговаривая:
- Стёпка, ты спишь чутко, на тебе охрана нашего купе. Будет кто ломиться, вскакивай и ори, чтобы мы проснулись.
Стёпка с верхней полки хихикает, а я уже лежу в кровати, и мне не смешно. В голове будто грозовая туча поселилась. И всё мне не мило. И себе кажусь чудовищем.
Думал, не засну, но поплакал немного и задремал. И всю ночь снилось мне, что я убегаю от выстрелов.
****
Просыпаюсь. Темно. Затылок опять разболелся и не даёт уснуть. Сколько же времени сейчас? Состояние странное. Когда кажется, что проспал либо двадцать минут, либо много часов.
Извлекаю из кармана сотовый. Доктор Вечность предупредил же, чтобы мы держали их включёнными, только заряда уже всего процентов на десять. Хватило бы до Питера.
Пока нащупываю кнопки, замечаю затхлый солёный привкус в воздухе. Он и вчера стоял приблизительно такой же, только в разы слабее.
Экранчик ослепляет меня, и я поначалу щурюсь. Но потом вижу время и замираю, пытаясь отыскать в сонном мозге нужную информацию. На мониторе 7.45. Если я не ошибаюсь, Серый утверждал, что приедем где-то в районе шести. Нащупываю на столе свой билет и свечу на него телефоном.
Чёрт. Время прибытия 6.00. В ужасе вскакиваю и кидаю слабый лучик телефона на спя-щего Серёгу.
- Серый! Серый, просыпайся, - толкаю товарища в плечо. И вдруг замечаю, что Серёга лежит на грязной простыне, покрытой ржавыми пятнами, будто кровь или моча.
Застываю на секунду.
- Мммм, - доносится сверху голос Стёпки. - Приехали что ли?
- Что случилось? - мямлит Серый. - Сейчас встану.
- Пацаны! Мы проехали Питер, похоже! - восклицаю я.
- Чего? - Стёпка свешивает с верхней полки руки и голову. - Как так? Мы не могли.
Ловлю изумлённый взгляд сонного Серёги.
- Мы не могли проехать. Питер - это конечная остановка. Поезду дальше некуда идти, разве что в Финский залив, - уточняет Стёпка и спускается. - Блин, а на чём мы вообще спим?
Я обхожу Стёпку и открываю дверь... пытаюсь открыть. Моя рука проходит в пустоту. Свечу телефоном перед собой и...
- Мамочки! У нас дверь открыта, - стонаю.
- Глобус! - Стёпка, не успев ещё обуться, ныряет под стол. - Нет. На месте.
Серый всё лежит, выпучив глаза. То ли ещё не проснулся, то ли не понимает происходя-щего. И вдруг произносит:
- А почему здесь так воняет?
Я выглядываю наружу, в темноту и оглядываюсь. За окнами хоть глаз коли, а вот перед тамбуром, над купе проводника мерцает единственная тусклая лампочка. Её хиленький свет достаёт лишь до первых двух купе, а потом - темнота.
- Ребята, что-то произошло, - оборачиваюсь я во тьму. - Пойду к проводнику.
С этими словами осторожно двигаюсь по коридору, каждой клеткой ощущая тряску по-езда. За окном раздаётся жуткий металлический стон. То ли машинист погудел, то ли связки вагонов так трутся друг о друга.
- Во всех купе нет дверей, - слышу над ухом голос Стёпки и чуть не вскрикиваю от страха.
- Дурак, да? - шепчу. - Хоть бы предупредил.
Вдвоём добираемся до дверей тамбура и останавливаемся перед купе проводника. Сна-чала заглядываем в машинное отделение, но там никого не находим. Тогда пытаемся от-крыть купе, но дверь не поддаётся. И Стёпка громко стучит, чем пугает меня.
- Думаешь, стоит его вызывать? - спрашиваю.
- Ну он же должен нам всё объяснить, - шепчет друг.
За дверью тишина, и никто не спешит отворять купе.
- Может, его там нет? - спрашиваю, а Стёпка уже оглядывается.
- Посмотри какой пол и стены.
Здесь он прав. Пол ржавый, металлический, на стенах засохшие подтёки, а вместо обог-ревателя воды стоит непонятный котёл без крана.
- Жуткое зрелище и жуткий запах, - спешу заметить.
- Вывод один, - пожимает плечами Стёпка.
- Следующая шизофреническая реальность.
- Ага, - кивает друг. - И после этого ты думаешь, что следующий уровень будет проще?
- Теперь я ни в чём не уверен, - говорю. - Вопрос в том, куда мы в итоге приедем?
- Меня волнует не столько куда, а когда! Время почти восемь, лето, а за окном тьма. Как ты это объяснишь?
Теряюсь.
- Ну что там? - доносится из темноты кряхтящий голос Серёги.
- Мы снова в другой реальности! - отвечает Стёпка. - Скажи Аллилуйя!
- Аллилуйя, - ворчит Серый. - Хреновая какая-то реальность.
Мы возвращаемся в купе и садимся на кровать напротив Серёги.
- Пока известно одно, Глобус с нами - это уже радует. Опасности никакой - тоже радует, - уточняет Стёпка.
- Меня не радует, - зевает Сергей. - Хочется, чтобы эта вся фигня закончилась побыстрее и хочется приехать. Почему поезд задерживается на час сорок пять?
- Уже больше, - усмехается Стёпка. - Неизвестно, приедем ли мы. Может, в этой реальности, правда, время другое, и сейчас ещё три утра.
- Что значит, приедем ли? - хмурится Серый. - Надо отыскать проводников.
- У меня предложение! - вдруг меня осеняет. - Давайте пойдём к локомотиву. Кто-то же должен управлять этой хреновиной!
- В принципе идея неплохая, - кивает Сергей. - Может, кого из персонала найдём.
- Идея... на троечку, конечно, - вдруг задумчиво щурится Стёпка.
- Оооох, пожалуйста, только не надо твоих теорий! - Сергей заводит глаза.
Игнорируя его слова, я спрашиваю друга:
- А что тебе не нравится?
- Просто, - Стёпка оглядывается. - Сюрреально это как-то. Если все вагоны такие... мягко говоря, засранные, без дверей, то вообще кого и что здесь обычно перевозят? И вообще, хоть одна страна, хоть в одном мире, даже самая бедная, позволила бы такие условия перевозки людей?
- И? - теперь и мне становится как-то жутко. - Предлагаешь никуда не ходить?
- Да нет. Дело не в этом, просто я не знаю, с чем нам придётся встретиться в локомотиве. Вдруг это какие-нибудь разбойники, ну или чего-то в этом роде.
- В жопу вас! - восклицает Сергей, вскакивая. - Это бред. Нужно сходить и проверить.
И уже рвётся к двери.
- Мы с тобой, - вздыхает Стёпка, поднимаясь.
- Конечно со мной, иначе нельзя.
Втроём, держа равновесие словно в бетономешалке, мы добираемся до двери в тамбур. Серый двигается быстро.
- Куда ты так быстро бежишь? - спрашиваю, едва поспевая.
- О! Уж Серый-то не оттягивает дела напоследок, - усмехается Стёпка. - Никакой прокрастинации. Только драться! Только хардкор!
- Какой кастрации? - спрашивает Серёга, открывая дверь в тамбур.
- Прокрастинации, - поправляет Стёпка. - Это когда неприятные дела на потом откладываешь.
Я улыбаюсь и молчу. Сам же не знал такое слово. Это Стёпка у нас филологический спец по редким терминам.
В тамбуре разлит удушливый запах соли и как будто корицы. Корицу я, правда, люблю в кофе и какао, но только не когда она пахнет столь пряно, что аж до слёз.
Перед нами нарисовалась чугунная дверь с запылённым окошком.
- Здрасть-приехали, - хмурится Серый. - Что ещё за непонятная хренотень?
Он хватается за массивный ржавый винт в центре и пытается его повернуть. Никакого результата, а если уж и Серый не может сдвинуть штуковину, то таким коропетам, как я да Стёпка и пытаться не стоит.