- Надо домой, - говорю. - Мать сказала, чтобы я к ужину не опаздывал.
Если я всё-таки кардинально изменю своё решение, то, наверное, впервые вернусь домой к ужину вовремя. И впервые за весь день во мне живут сомнения.
Мы медленно движемся по выученной наизусть дорожке. И если Стёпка исчезнет из мо-ей жизни, походам по ней придёт конец. Если только с Андрюшкой изредка, но мне не хо-чется делить наше место ни с кем другим, кроме Стёпки. Даже с братом.
Велосипеды, словно смирённые лошади, катятся сбоку от нас, мы молчим. Вид у Стёпки вдохновлённый, глаза горят, в зрачках сияет блеск.
- Слушай, я хочу с тобой поговорить, - тихо произношу.
- Не надо, - вдруг отвечает Стёпка и улыбается.
- Но...
- Давай завтра.
Завтра! Завтра уже не будет, дурак ты очкастый!
- А что, сегодня будем молчать? - хмуро спрашиваю.
- Будем молчать... Тёмка! - Стёпка бросает велик, подбегает к краю дороги и падает спиной в заросли клевера. Крылатый взгляд друга устремляется в небо. Стёпка раскидывает руки в стороны, а потом начинает ими елозить по земле, будто делает снежного ангела. - Я самый счастливый человек сегодня. На всей земле!
Кротко улыбаюсь и вдруг посылаю всё нафиг. Телефон отключаю и прячу в карман. Извини, Андрюшка, но моё место рядом с другом. Я не знаю, что будет завтра. Проснусь я в двадцать третьем, как и мой брат или проснусь в двадцать четвёртом вместе с ним, но мне не хочется взваливать на себя бремя выбора. Если суждено Андрюшке быть бифуркатором - пусть будет. Если мы унесёмся с ним дальше по течению времени, а Стёпка останется здесь - пускай. Но я буду знать: несправедливый выбор лежал не на мне.
Стёпка зовёт меня к себе в клевер, но я отказываюсь. Настроение хоть и радостно подве-шенное, но как будто паническое. Выждав возвращение друга в этот мир, я продолжаю путь к дому.
- Слушай. Тебе спасибо! Спасибо за игру такую! Признайся, ты её специально придумал? - спрашивает Стёпка.
- Ну конечно, - чуточку смущённо отвечаю. - Я ж знаю, что ты с Ольгой не целовался ни разу.
- Ты просто этот, ангел-искуситель! Вот! - Стёпка смеётся. - А давай на неделе возьмём их и в кино сходим!
Я быстро проглатываю комок горечи в горле и говорю:
- А почему бы и нет. Что там сейчас идёт?
- Там Очень плохая училка выходит, да и Пингвины мистера Поппера можно глянуть с Джимом Керри.
- Керри - это хорошо, - киваю, а вдалеке маячит оградка Стёпкиного дома.
А вдруг завтра мы с Андрюшкой проснёмся в двадцать четвёртом, а Стёпка останется здесь? Этот вариант кажется мне самым вероятным. И больше я его не увижу.
- А может, всё же, поговорим с тобой? - предлагаю.
- Нет, Тёмка, всё завтра. Давай завтра.
- Ну блин... кто знает, что нас ждёт завтра, - хмурюсь, а Стёпка берёт и отвечает этой своей коронной фразой:
- Завтра по-любому будет лучше.
Я даже чуток вздрагиваю, и предоставляю судьбе писать наши жизни.
- Хорошо, - пожимаю плечами. - Завтра так завтра. Завтра по-любому будет лучше.
Останавливаемся на углу дома Герундовых, и Стёпка смотрит на меня. Столь влюблён-ным я его ещё не видел, и, может, никогда больше не увижу.
- Завтра меня не щади, звони как проснёшься, - говорит Стёпка.
- Будет сделано, Альберт Вескер! - чеканю.
- Что за Альберт? - хмурится друг.
- О, это пафосный ублюдок и гламурный подонок, обязательно загугли.
- Обязательно, - подмигивает Стёпка. - Значит, до завтра.
- До завтра, - киваю и начинаю отступать. - Завтра точно будет лучше. Завтра позвоню...
Я даже не дожидаюсь ответа, оборачиваюсь и быстро перехожу пролёт между домами. Не хочу, чтобы Стёпка видел моих слёз, которые потекли по лицу сразу, как я обернулся.
Господи, - взмолился я про себя. - Не дай завтра Стёпке исчезнуть. Пусть он останется со мной. И он, и Андрюшка. Я готов жить вечно в одном и том же дне. Я готов всегда ходить на речку после обеда. Готов целоваться с Вероникой и смотреть, как Стёпка целует Ольгу сотни тысяч раз. Готов каждый повторяющий вечер возвращаться домой и ждать, пока влюблённый Стёпка не наваляется в клевере...
Клевер!
Перед глазами вспыхнул ярко оранжевый трёхлистный клевер на боку ГАЗели компании Сомерсет. Твари предупреждали. Они говорили русским языком.
(...Вселенная рухнет...)
Своей нерешительностью я могу разрушить не только чью-то жизнь, но и жизнь Верони-ки, отца, матери, планеты, солнца и далёкой звезды Бетельгейзе. Теперь я никогда не пове-рю, что супергероем быть легко.
Хоть до моего дома идти пару минут - вскакиваю на велосипед и несусь. Вон изгородь, и на ней уже сидит Андрюшка, который не так давно бегал по ней голышом и смеялся над прохожими.
Он уже видит меня и спрыгивает на асфальт. Несётся ко мне навстречу.
- Где ты был? - почти истерическим голосом говорит он. - Ты обещал уже к восьми вер-нуть меня домой.
- Да-да, - спрыгиваю с велосипеда и отшвыриваю его в сторону. - А сколько сейчас? - достаю телефон из кармана и включаю.
- Семь! - кричит Андрей.
Он почти прав. Пять минут восьмого.
- Дверь в Грозди, - говорю. - До неё минут десять медленным шагом. У нас ещё пятьдесят пять минут в запасе.
- Сорок!
- Почему сорок? - спрашиваю.
- Потому что мы как-то за курицей с мамой заезжали ближе к восьми, а нас не пустили. Дядька на дверях сказал, что уже осталось пятнадцать минут до закрытия и никого не пускают.
- Успеем! - Я хлопаю братишку по плечу и тащу за собой. Мы рысцой несёмся к супер-маркету.
Назад в свою нормальную жизнь.
Назад в будущее.
- Ты мне сегодня расскажешь, как спасал меня? - спрашивает Андрюшка, но я не здесь, я в мыслях о Стёпке. Последняя улыбка друга не выходит из головы.
- Расскажу, - киваю. - Сначала мы должны будем с тобой придумать общую историю для родителей. Потому что в путешествия по времени они вряд ли поверят.
- Давай думать, - шепчет Андрюшка, приостанавливаясь и переходя на медленный шаг. Мимо проносятся трое мальчишек на велосипедах. Одного я, кажется, знаю.
Стёпка! Он не должен оплошать! Он же умный! Ему надо только дать наводку.
- Подумаем потом, мне нужно сделать звонок, - отвечаю и достаю телефон. Набираю номер друга.
- Да, Тёмка, - весело отзывается трубка. - Можешь перезвонить позже, я тут картошку накладываю.
На заднем плане слышу голоса тёти Марины и Сергея.
- Стёпка, нет, не могу, - отвечаю. - Послушай меня быстренько.
- Очень быстренько, - весело отвечает друг. - Я стою сейчас с половником в одной руке и тарелкой в другой.
- Слушай, если в твоей жизни вдруг случиться скоро какая-нибудь суперхрень, запомни одно важное слово, которое может тебе помочь: Сомерсет. Интернет в помощь.
- Что за суперхрень и что ещё за Сомерсет? - голос Стёпки продолжает сквозить усмеш-кой. Кажется, Серый рассказывает какую-то шутку. Да заткнись же уже, блондин ты недо-деланный!
- Ну ты сразу поймёшь, что случилась суперхрень, когда она придёт, - говорю, и вижу, как Андрей впереди перебегает дорогу, а джип дяди Баринова едва успевает затормозить перед ним. - Андрей, не беги! - и сам рвусь на другую сторону.
- Куда вы там бежите? - теперь серьёзно спрашивает Стёпка.
- Неважно. Стёпка! Сколько же мыслей! - отдышка даёт о себе знать, и я едва проговариваю слова. - Послушай, на всякий случай, Сергей, твой брат, он не очень хороший человек. Не всегда доверяй ему. И помни, что это не я тебя выбрал, а он.
- Что значит, выбрал? - хмурится голос Стёпки.
- Неважно, Стёпка, у тебя память хорошая, я знаю, ты всё это запомнишь, и знаешь что... Ты самый-самый-САМЫЙ лучший друг, который у меня был за всю мою жизнь. И променять тебя я бы смог только на кого-нибудь из семьи.
- Быстрее, мы опоздаем! - кричит Андрей, оборачиваясь на секунду, и вновь устремляясь по тротуару.