Третий день посвящен умилостивлению Лакшми — богини благополучия и процветания. Во всех домах зажигают дивы, чтобы приветствовать ее. Коммерческие фирмы и частные торговцы подводят итог финансовой деятельности за год и открывают новые счета, заводят новые бухгалтерские книги.
Четвертый день — праздник, или пуджа, Говардханы. Это название пригорка неподалеку от Матхуры в Брадже. Согласно индуистской традиции, бог Кришна поднял его, чтобы укрыть коров и пастухов от ливня, устроенного правителем небес богом Индрой. Поэтому люди в Пенджабе, Харьяне, Уттар-Прадеше и Бихаре складывают сухие лепешки коровьего навоза в пирамиды, символизирующие Говардхану, обильно украшают их цветами и распушенной ватой, поклоняются им. Этот день отмечают и как Аннакут, или «Гора еды». Во всех храмах перед изображениями божеств выкладывают, как правило, горкой всевозможные яства.
Пятый день Дивали называется «Бхатия Дудж». По традиции мужчины в этот день обедают в доме своей сестры, дарят ей подарки. На севере его называют «Яма Двития», ведь в семнадцатый день картика бог смерти Яма посетил свою сестру Ямуну, или Джамну, обменялся с ней подарками и дал обещание, что каждый, кто получил на Дивали от сестры тилак и вручил ей свои подарки, никогда не будет наказан богами. Братья и сестры собираются на берегу реки Джамны и, взявшись за руки, окунаются в священные воды.
Азартные игры на Дивали тоже стали национальной традицией. Это связано с легендой о том, что Парвати играла в кости на Дивали со своим супругом богом Шивой, благословив этот день как наиболее благоприятный для игр. Индийцы поистине весьма изобретательны. Кроме костей и карт они придумали десятки разных игр на деньги. На Дивали можно без оглядки предаваться национальной страсти — азартным играм.
В Бокаро Дивали — это, пожалуй, самый веселый праздник года. На каждом углу раздаются взрывы, шипение и треск петард и хлопушек. Вот когда можно вволю пошуметь! Маленькие дети зажигают чудесные, брызгающиеся искрами бенгальские огни, шалят и танцуют. Дети постарше пускают в воздух ракеты самых невообразимых конструкций: двух- и трехступенчатые, с парашютами и без них. Новые наряды, обилие сладостей, всеобщее ликование, иллюминации, бесконечные линии колеблющихся огней див превращают праздник в радостный и щедрый карнавал. Да, именно щедрый. Все охвачены одним порывом — быть щедрыми. Ярко освещенные магазины и ларьки осаждает празднично разодетая толпа. Все, даже бедняки, спешат купить подарки своим детишкам и близким. После праздника эти несчастные снова будут с трудом сводить концы с концам, но в этот день стараются не отказать себе и другим ни в чем.
На Дивали принято ходить в гости. Нагруженные пакетами с подарками для хозяев и гостей, мы обычно отправлялись в дом Чиббара, где нас ждали радушная хозяйка и хозяин дома. Все дома в их высокопоставленном секторе были залиты морем огней. Гирлянды из электрических лампочек свисали с крыши вниз до фундамента дома. Получался великолепный огненный водопад. В изощренности украшений домов чувствовался элемент соперничества. Несмотря на обилие огней, вместе с хозяевами мы зажигали традиционные дивы, и в сверкающем чистотой доме Чиббара, который никому и никогда не мог уступить пальму первенства в размахе и пышности, начинался веселый и шумный прием.
БУДНИ И ПРАЗДНИКИ, ЛЮДИ И СВЯТЫЕ
ЧИББАР — ЧЕЛОВЕК ДЕЛА
Плотные шторы надежно защищают кабинет от проникновения ярких лучей солнца. Стены украшены изречениями: «Если хотите, чтобы работа была выполнена вовремя, поручите ее занятому человеку!», «Обращаетесь к деловому человеку — объясните суть дела и дайте возможность ему тоже заняться делом!»
В кабинете за большим столом (чем стол больше, тем выше ранг начальника) в удобном плетеном кресле на колесиках восседает главный инженер Чиббар, высокий и статный пенджабец с пышными усами. Чиббар — воплощение деловитости и уверенности в себе. Он работает на заводе с самого начала строительства и любит вспоминать, что, когда приехал сюда, на месте завода были лишь маленькие примитивные деревни адиваси. Только истинный профессионал мог стоять у истоков создания крупнейшего в Азии металлургического завода. Теперь Чиббар считает завод своим детищем и относится к нему по-отечески, с любовью, даже закрепившуюся за ним репутацию «большого оригинала» он воспринимает с гордостью и делает все для того, чтобы постоянно ее поддерживать.
В его кабинете всегда было чисто в отличие от кабинетов коллег, заваленных горами пыльных чертежей и папок с документацией. На огромном полированном столе лежат лишь бумаги, необходимые сегодня. Кроме чисто внешних проявлений «оригинальности» существовали и внутренние, о которых хорошо знали смежники: например, хозяин этого кабинета никогда не затягивал решение неотложных вопросов, не задерживал ответы на письма.
Как известно, в Индии все проблемы разрешаются за чашкой чая с молоком. В департаменте Чиббара, в отступление от установленных традиций, подавали чай с лимоном. Казалось, все работники получали несказанное удовольствие от заведенных тут порядков и как бы подыгрывали своему руководителю в оОщем стремлении поддержать образ, или так называемый имидж.
На работу Чиббар всегда надевал элегантный европейский костюм и тем самым задавал тон своим подчиненным. Его руки были унизаны перстнями и кольцами. Семейный астролог Чиббаров определил, на каком именно пальце, какие именно кольца с какими камнями ему следует носить, чтобы оградить себя от злых сил. Практически все мужчины страны носят кольца по указанию астрологов. Но украшений этих обычно бывает не более трех. Чиббар и в этом плане старался казаться оригиналом.
Под стать Чиббару был его заместитель доктор Басу, единственный на заводе работник, который имел научную степень. Это был полный, как и многие жители юга, невысокого роста человек. Он тоже почти всегда ходил в костюме и галстуке, только летом, когда столбик термометра поднимался выше сорока градусов по Цельсию, позволял себе сменить пиджак на ослепительно белую рубашку с короткими рукавами. В отличие от других он курил великолепную трубку «Данхилл» и любил похвастать набором ароматных табаков и многочисленных приспособлений для раскуривания и чистки трубки. Когда мы впервые встретились с Басу, он готовился к командировке в Советский Союз и интенсивно изучал русский язык. Он был одним из самых прилежных слушателей курсов русского языка и часто обращался к нам с вопросами по грамматике и фонетике. Несмотря на напряженный ритм работы в департаменте Чиббара, Басу умудрялся заниматься языком в рабочее время и старался, при первой возможности, говорить по-русски даже при обсуждении производственных вопросов.
ГЛАВА «ДОМАШНЕГО ДЕПАРТАМЕНТА»
Дома Чиббар буквально преображался — ходил в легких широких на индийский манер брюках, богато расшитой рубашке навыпуск и курте. Его жена, невысокая стройная женщина со связкой ключей, привязанных к поясу кончиком сари, никогда не обращалась к мужу по имени. Она говорила о нем лишь в третьем лице — «он» или «мистер Чиббар». Чиббар постоянно командовал ею, и порой мы чувствовали себя неловко, когда в нашем присутствии он отдавал ей распоряжения, как будто выстреливал из пушки: «Пушпа, подай воду!», «Пушпа, где дети?», «Пушпа, почему они задерживаются?», «Пушпа, принеси фотографии!».
Постоянно звучало: Пушпа, Пушпа, Пушпа… И маленькая женщина, позвякивая ключами, терпеливо и безропотно выполняла все его поручения.
Когда мы впервые побывали у них, миссис Чиббар показала нам свой дом. Вести хозяйство ей помогали садовник и кухарка, с которой она ездила на рынок.