— Обратите внимание на акварели в гостиной. Это — гималайские пейзажи, сценки на берегу Ганга. Пушпа прекрасно рисовала, пока у нас не было детей, а теперь совсем забросила это занятие. Кроме того, жена хорошо играет на ситаре!
При таких словах дорогого супруга миссис Чиббар очень смущалась и начинала торопливо оправдываться, что у нее совсем нет свободного времени, слишком много всяких забот по дому.
В ведах говорится: «Жена — вот истинный дом». И Чиббар, как правоверный индус, создает для супруги условия, в которых она может быть не только хранительницей домашнего очага, но и его правительницей.
ДОЧЕРИ-ДОЧЕРИ…
О чем молит бога эта маленькая женщина со светлой кожей? Как и всех матерей мира, больше всего ее заботит будущее детей, а их у Чиббаров четверо. Правда, уже решился вопрос с замужеством старшей дочери, теперь она счастлива со своим супругом-капитаном и воспитывает двух прелестных девочек, позади остались волнения, связанные с женитьбой сына, но сколько еще предстоит пережить, прежде чем они устроят судьбу двух дочерей!
Одна из них уже почти взрослая — она заканчивала школу, а вот младшей еще рано носить сари. Она как цветок, радующий сердце. Этот резвый очаровательный подросток с короткой стрижкой нуждается в особом внимании матери. Ее еще нужно учить и учить и не только в школе. Ведь основное образование, необходимое будущей хозяйке, жене и матери, девочка получает в отчем доме. Это занятия музыкой, танцами, рисованием, вышивкой, домашним хозяйством и приобщение к духовным традициям. Родители заботятся и о приданом. И не для одной дочери, а для двух. К этому обязывает не столько социальное положение семьи, сколько родительская любовь — приданое невесты должно стать основой благополучия молодой семьи. В Индии, выдав дочь замуж, родители прекращают помогать ей материально, ограничиваясь подарками.
Предстоящее замужество дочерей Чиббары рассматривали как стихийное бедствие, неотвратимо приближающееся с каждым днем. Несмотря на то что существует официальный закон об отмене приданого, игнорировать древнюю традицию и то, что считается общепринятым, они не могли. Чиббар часто сокрушался, что, хотя он служащий государственного сектора, тем не менее ему не под силу собрать два приличных приданых. Сколько веков не знают покоя отцы, а матери обращают свои молитвы к Шиве, просят послать дочерям хорошего жениха!
Миссис Чиббар сокрушенно вздыхала, когда показывала нам купленное дочерям в приданое очередное дорогое сари.
Казалось, девочек мало беспокоило, чем разрешатся волнения родителей. Младшая осваивала премудрости науки и увлеченно занималась легкой атлетикой в спортивном клубе в своей школе. В гостиной рядом с камином стояли на полочках ее призы-кубки. И когда она могла похвастаться новой наградой, радости не было предела. Средняя дочь задумывалась о будущем по-своему. Близилось окончание школы, и она мечтала поступить в калькуттский университет. Но когда подошло время, родители так и не решились ее отпустить — в Калькутте было неспокойно. Не поехала она и в Бомбей, Чиббары по совету Роя решили, что этот город находится слишком далеко. Астролог четко очертил ей запретный круг — жить под родительским кровом и ожидать, пока подберут жениха.
Развлечений в Бокаро было немного. Все они концентрировались в клубе: теннис, бассейн, библиотека, концерты заезжих артистов, просмотры индийских и иностранных фильмов. Только там девочки могли приятно проводить время в окружении сверстников.
«ТОЛЬКО ДЛЯ ЧЛЕНОВ КЛУБА»
Двери клуба были открыты лишь для его членов. Чтобы им стать, необходимо заручиться рекомендациями двух членов «со стажем» и оплатить внушительный вступительный взнос.
Клубная культура в значительной степени была привита индийцам англичанами. Они с готовностью заимствовали ее, развили в соответствии со своими социальными потребностями и ввели в ранг одной из наиболее ярких современных традиций. Создание клубов объяснялось не только тягой к светским развлечениям, но и стремлением к общению. При этом кастовость, столь характерная для индийского общества, проявилась и в принципах существования клуба. Его членами были только служащие и их семьи, а рабочие и торговцы оставались вне его деятельности. И если торговцы создавали свои клубы, принимали участие в работе такого известного клуба, как «Ротари Клаб», то рабочие и не помышляли о клубных собраниях.
Нам приходилось присутствовать в качестве гостей на заседаниях самого престижного «Клуба львов», где все было обставлено в высшей степени церемониально. Там все обращались друг к другу по уставу клуба, не иначе как «уважаемый лев» или «уважаемая львица». Имя величественного сильного зверя подчеркивало социальное положение, материальный статус и влиятельность его членов. В начале заседания лев-председатель представлял новых членов клуба, потом следовали поздравления с днем рождения или другими знаменательными событиями в жизни собравшихся «львов», вручались подарки, затем в течение нескольких часов читались доклады, звучали выступления на гуманитарные темы. «Клуб львов» стремился решить социальные и политические проблемы не просто общенациональные, но в масштабах всего человечества. Элитарность клуба, членами которого были лишь видные руководители завода, владельцы больших фирм и «отцы города», подчеркивалась и тем, что на заседаниях порой присутствовали министры правительства штата и иностранные гости, представляющие различные фонды ЮНЕСКО. Заканчивались заседания шикарным ужином.
«Ротари Клаб» тоже был весьма замкнутым объединением. Менее элитарным, но весьма престижным, потому что каждый член представлял целое предприятие или общину, профессию или ремесло. Первый «Ротари Клаб» был основан в Чикаго в 1905 году Полем Харрисом. В 1911 году такой клуб появился в метрополии, и англичане не замедлили распространить его деятельность и на Индию. Пожалуй, этот клуб можно представить как местную организацию деловых людей, которые направляют свои усилия на развитие ремесел, предпринимательства, общественных отношений, межпрофессиональных контактов, они заинтересованы в развитии движения доброй воли и международных связей.
«Клуб Бокаро» был менее формальным. Туда приезжали семьями. Жены уединялись в своем кругу, мужчины имели возможность пообщаться за пределами кабинетов и цехов завода, подростки выделялись в отдельные группы, а дети наслаждались играми без присмотра. Каждый находил себе общество и занятие по вкусу.
Члены «Клуба Бокаро», служащие завода, каждый месяц платили членские взносы. И делали это с удовольствием — деньги шли не на выплату жалованья членам правления, которых выбирают каждые два года, а на содержание помещений и организацию различных программ. Члены правления выполняли всю работу на добровольных началах. Быть избранным в правление клуба — великая честь, дань уважения коллег. И если о ком-то говорят: «Он — член правления клуба», это воспринимается как особая рекомендация — значит, он добрый, культурный, энергичный и изобретательный. Назвать его общественником было бы неверно, он не похож на слишком устойчивый стереотип закостенелого функционера на общественных началах, сотрясающего воздух утвержденным планом мероприятий!
В «Клубе Бокаро» тоже существовал план работы. Но каждый его пункт превращался в событие, знаменательное и интересное. Все оказывалось в высшей степени продумано и организовано, посвящено людям, представлено со вкусом, наполнено радостью жизни и лишено штампов. Возможно, усилия членов правления клуба и оказывались бы тщетными, если бы они не находили отклик у каждого члена. Здесь не было пассивных зрителей. Сидя в переполненном зале во время концерта или показа кинофильма, можно почувствовать, что аудитория не просто сопереживает происходящему, а активно в нем участвует. Когда устраивались спортивные праздники, конкурсы, викторины, лотереи, никто не оставался в стороне, скептически наблюдая за происходящим глазами постороннего. Жить и общаться, вместе радоваться и грустить (а случались и печальные периоды, например дни национального траура), оставаться частью происходящего — предопределяло поведение и настроение людей, собиравшихся в стенах этого клуба.