— Я тебя где-то видел. Если правильно помню, ты был в рутьерах Карлито. Так?
— Был.
— Почему ушел?
— Капитан нанял молодняк в пополнение после одной заварухи. Я понял, что лягут все в первом же серьезном бою, да с собой утянут. Не стал продлевать контракт.
— Понятно. И чем на жизнь зарабатываешь?
— Охранником был. Вышибалой. Долги по кварталу собирал.
— Значит, читать и писать умеешь, это хорошо. Почему свои первым поставили? Вроде увечных у вас не жалуют.
— Потому что из-за дурнины своей в тюрьму попали. Я пытался их из таверны раньше вывести, так все удаль хотели показать. Вот и показали…
— И как такого умного кличут?
— Чака я, со Старых Холмов.
Усмехнувшись, Билдер окинул взглядом остальных орков и задал вопрос уже всем:
— Меня знают как Потрошителя Пескары. Ко мне пойдете на год? Или в каменоломни?
Бурозеленые здоровяки помолчали, затем забубнили:
— Это нам подумать надо, это дело такое…
— Думайте. Как господин комендант кувшин вина допьет, так время и выйдет. Только сразу предупреждаю, что раздергаю вас по разным «копьям». Тяжами будете. В хорошем доспехе первыми на мечи и копья пойдете. За это почет и уважение… А Чаку после проверки третьим капралом поставлю. Если за месяц-другой себя покажет, то дальше на повышение, а из вас уже себе кого на замену присмотрит.
С бывшими егерями разговор был короткий.
— Под кем ходили, служивые?
— Капитан Шольц, из благородных.
— Это у которого дважды казначеи пропадали?
— Он, паскуда… Жалованье порченной монетой опять выдал, вот мы и попытались чуть свое получить. Да только не догадались, что мерзавец с собой наемников прихватит.
— Ясно… Правосудие решило, что вы виноваты. Выбор у вас паршивый. Солдат на каторге не любят, слишком независимые и пытаются бежать при любой возможности. Поэтому замордуют, если туда попадете. У меня шансов на хорошую жизнь больше. И я обещаю, что с бароном Крафти поговорю, никто вас в роте не тронет. После годового контракта, если без залетов, получите возможность в местной Службе остаться или вольную оформлю.
— Боюсь, господин капитан, вас заставят нас на расправу обратно выдать. Ранили мы Шольца, когда драка была. Он не простит.
Билдер шагнул вперед, заглянул в лицо говорившему и прошипел:
— Мне его желания до фиолетовой звезды. Может хоть гору жалоб написать. Потому как я — карающая длань его величества. И у меня всего два начальника — Крафти и Лилит Первый. Поэтому любой благородный за оскорбление королевской роты ухорезов рискует проверить на прочность пеньковый галстук. За мной не заржавеет. А с моей роты выдачи нет. Если кто обгадится, сам с ним разберусь.
В наступившей тишине стоявший последним бритый налысо парень прокашлялся и уточнил:
— А чем заниматься будем, ваша милость?
— Глотки кромсать, если кто против плевать вздумает… Я найду, чем вам заняться. Сначала тюфяков с деревни чуть поднатаскаем, затем «копья» собьем, со службой разберемся. А потом уже будем думать, чем себя занять. Не волнуйтесь, развлечениями я всех обеспечу.
Через полчаса господин комендант допил вино и вышедший в центр двора Брида спросил у кандальников:
— Кто хочет вернуться в тюрьму и завтра отправиться в каменоломни, поднимите руку… Нет таких?.. Еще раз спрашиваю, потому что за попытку обмануть капитана наказание одно — смерть! За невыполнение приказа — смерть! За воровство в роте — смерть! За попытку без разрешения бражничать — по десять плетей, за повторное нарушение — смерть! Нам платят не за танцы на городских площадях на потеху публики. Нам платят за боль, кровь и убитых врагов короны… Есть желающие на каторгу? Тогда — по одному к кузнецу, снимать железо…
Через час у тюремных ворот в телегу погрузили самых слабых, кто еле волочил ноги. Остальные худо-бедно выстроились в подобие колонны и побрели следом, хмуро разглядывая окружающий город. Додо, нагруженный тубусом с подписанными бумагами, нагонял остальных, успев услышать тихий говор среди бывших заключенных:
— Может, домой рванем? В любой переулок и затеряемся!
— Дурак ты. Татуировку с короной тебе сделали? Сделали. Это метка, что служивый. Вывести эту заразу невозможно, никакой лекарь не возьмется. Только алхимики королевские, когда на пенсию отправляют по выслуге лет или за какой подвиг. Если где с ней заметят, считай, колесование ты заслужил. Дезертиров изничтожают беспощадно, приказ Лилита… Так что лучше молись, чтобы капитан слово сдержал. Про жратву и покровительство свое.