Когда мы подъехали к площади Испании, я искренне расстроилась. Мне ужасно не хотелось расставаться с этой необыкновенной женщиной и ее историями. Мы вышли на запруженную людьми и голубями площадь. К тому моменту уже стемнело окончательно. Фонтан на площади был красиво подсвечен огнями. Мой отель находился в десяти минутах ходьбы, а Карин раздумывала, брать ли ей такси или пересаживаться на другой автобус. Я почти физически ощутила как сжалось что-то внутри, и сделала что-то невероятное. Что-то совсем на меня не похожее. Что-то совсем несвойственное. Я предложила Карин выпить или даже поужинать вместе. Сказала и испугалась. И замерла. А вдруг она подумает, что это наглость? А мне так безумно хотелось понравиться ей, хотя бы капельку! Карин очень легко согласилась. И я невольно подумала о том, как бы я отреагировала, если бы человек, с которым я знакома меньше часа в чужой стране пригласил меня на ужин. Я бы отказалась. Почти уверена в этом. Возможно, даже молча демонстративно с надменным видом пошла бы прочь. С высоко поднятой головой. Ну нет, скорее всего, бы отказалась вежливо. И на всякий случай проверила, на месте ли кошелек и документы. Но то я. А то Карин. Женщина-сказка, женщина-праздник, женщина-свобода. Она ничего не боится. Она любит жизнь, и жизнь отвечает ей взаимностью.
Мы дошли до моего отеля, я зачекинилась, и мы бросили вещи в моем номере. Где-то в кармане пиликал телефон, но мне совершенно не хотелось отвечать на все эти сообщения, даже на секунду окунаться в мир московской суеты, не хотелось пропустить ничего здесь и сейчас. Все эти звуки, запахи, улыбки, взгляды, случайные прикосновения - у меня было ощущение, что я попала в кино, и фильм этот не про меня. А про кого-то из тех, кто вокруг. Или про всех сразу. Но может стать и про меня. Какое-то чувство потери реальности или обретение нереальности...
Спросили у портье, где лучше всего поесть двум очень голодным туристкам из холодных северных стран. Почему-то не пришла в голову идея достать телефон и погуглить, поискать место, посмотреть отзывы, как я обычно делаю. Милый юноша довольно охотно выдал нам ворох рекомендаций, пожелал приятного вечера и выразил сожаление, что не может составить нам компанию. Обожаю такой сервис - приятный и ненавязчивый.
В двух кварталах от отеля нашли упомянутый портье тапас-бар, где с трудом отыскалось для нас местечко. Мы заказали еды и бутылку вина на двоих. Я было засомневалась, а потом вспомнила - пятница же, можно пить! Какие-то навязчивые стереотипы меня одолевают всю жизнь, при этом, мы с мужем далеко не каждую пятницу пьем. Так, через раз. И то моя мама настоятельно рекомендует мне каждый раз при встрече “присмотреться к нашему типу потребления алкоголя” и подумать, кого я рожу. И каждый раз выпивая, я испытываю неловкое чувство, как будто что-то плохое делаю. Не говоря уже о тех случаях, когда открываю бутылку вина без повода или не в выходные. В такие моменты, мне кажется, из-за чувства вины алкоголь вообще не усваивается. Надо бы подумать об этом на досуге.
Мы с Карин говорили обо всем на свете - о путешествиях, о мужчинах, о моде, о книгах, о фильмах, о психологии... Вокруг гигантским ульем гудела многоязычная толпа - мозг выхватывал испанскую, английскую, немецкую, итальянскую речь, и еще какие-то незнакомые мне даже по звучанию языки, маленький вавилон в отдельно взятом баре. В голове шумело от вина, в ушах - от обилия голосов, но мне было хорошо и легко. Из бара мы вышли уже ближе к полуночи и направились в сторону отеля. Там Карин забрала из моего номера свой загадочный чемодан цвета мятного мороженого, и портье вызвал ей такси. Мы обменялись контактами и очень тепло распрощались.
Вот бывают такие удивительные люди, с которыми кажется, что вы знакомы уже целую вечность, хотя встретились всего несколько часов назад. Я вернулась в номер и только тогда осознала, насколько сильно устала физически и эмоционально от этого очень длинного дня, который начался ни свет ни заря в Москве, большей частью прошел в Берлине и закончился в Барселоне. После прохладного душа я легла в постель с намерением ответить на все сообщения, но моментально уснула.
Проснулась я почти в полдень по местному времени. Сквозь шторы пробивался яркий солнечный свет, стеклопакеты и шестой этаж не спасали от шума улицы. Первой мыслью было - о Господи, я же проспала полдня, а могла бы все это время гулять или даже посетить какой-нибудь музей! Но потом решила, что раз это отпуск, да к тому же столь необычный, я буду вести себя не как всегда на отдыхе. Так как завтрак в отеле я безнадежно проспала, решила уже никуда и не торопиться. Взяла в руки телефон и тут же отложила. На экране увидела, что меня ждут восемнадцать пропущенных звонков и сто шестьдесят три непрочитанных сообщения. Мне по прежнему не хотелось ни с кем из России разговаривать. И я решила, что не буду. По крайней мере сейчас. Может, позже. В конце концов, могу я хоть один день в жизни делать то, что мне хочется, а не то, что я должна? Или два. Дня. Пожалуй, что могу. Выходя из отеля, я все-таки засомневалась. Попросила на ресепшн телефон и набрала номер мамы. Просто сообщить ей, что все в порядке. Мама в своем стиле очень взволнованно и сбивчиво стала мне рассказывать, как сильно они с папой за меня волновались целые сутки и все такое. Я сказала, что у меня просто проблемы с телефоном, а вернулась поздно, и вообще, связи со мной не будет. Быстро попрощалась и вышла из темной прохлады лобби на залитую ласковым весенним солнцем улицу.