Саня только молча качал головой в знак согласия.
–
Ты все еще надеешься вернуть ее, – наконец спросил он.
Герман пожал плечами.
–
Скорее всего, уже слишком поздно.
–
Что ты имеешь в виду?
–
Ты думаешь, кто науськал ее сделать мне этот «подарок»?
–
Не знаю.
–
А я знаю, я даже вижу за всем этим его почерк, – глаза Германа
засверкали от злости.
–
Ты имеешь в виду Севу? – спросил Саня.
–
Его, – ответил Герман, – кого же еще.
– Надеюсь, что замуж за него она так и не собралась, – сказал Саня.
– Трудно сказать, – пожал плечами Герман, пытаясь показать, что ему это безразлично, но внутри него просто все кипело, – за эту неделю, что я валял дурака, возможно, что он ее и уговорил.
– Так ты позвони ей и поговори, чтобы поставить все точки над «и», – предложил Саня, – тем более, что сейчас и повод есть, обсуди с ней причину этого письма.
– Нет, нет, – возражал Герман, – сейчас я еще не готов к разговору с ней.
– Прекрасно, он сейчас не готов, – передразнил его Саня, – а когда ты, милый мой, будешь готов, тогда может быть уже, действительно, слишком поздно.
– Ну и пусть, – насупился Герман.
Саня подумал, что, может быть, и не стоит ему сейчас настаивать, может быть Герману лучше не беспокоить ее сейчас. Он решил не наседать больше на Германа с этим и заговорил о его планах в отношении подаренной Вассой доли. На что Герман ответил, что и это сейчас обсуждать не готов, так как не знает, что ему со всем этим делать. Он сказал, что, если бы была жива Маргарита Порфирьевна, то он подарил бы ей обратно все, что у нее отнял, включая долю Вассы, или, если бы был жив Сергей, то он нал бы дарственную на него и забыл об этом магазине раз и навсегда. Но их больше нет, поэтому он не знал, как ему быть дальше с этим злосчастным магазином.
Прошло еще несколько дней. Герман постепенно полностью восстановился и вернулся к делам. Только до всего, что касалось магазина, его руки намеренно не доходили. Он, даже подсознательно, старался отложить все эти вопросы на потом, видимо, предвидя, что, как только, он появится в магазине, так сразу на него нахлынут воспоминания о Вассе, и он будет не в силах совладать с собой.
Но время поджимало, строительство было завершено, и нужно было принимать работу и, собственно, уже решать что-то конкретно о его дальнейшем использовании. И вот, настал момент, когда дальнейшее откладывание этого вопроса, просто, не представлялось возможным.
Он приехал в магазин ранним утром. Сначала он принял и оплатил все работы, потом отпустил рабочих, перебросился парой слов с охранником и закрылся в той самой комнате, которая считалась кабинетом. Он сел за стол, на котором лежал толстый слой пыли. Герман протер каким – то клочком бумаги, который попался ему под руку, небольшую часть стола, которая находилась прямо перед ним и положил на очищенное место свою руку. Потом его взгляд упал на запылившуюся фотографию, которая стояла на столе. На снимке были запечатлены они вместе Вассой. Снимок был сделан не за долго до того, как они расстались, но как раз тогда, они были еще очень счастливы вместе и ничего не предвещало быстрой разлуки. Он взял фотографию в руки. Потом долго смотрел на нее, вспоминая былое время, которое Герман считал, самым счастливым временем в своей жизни. Комок подкатывал к его горлу. Чувство отчаяния и дикое желание вернуть назад Вассу, просто одолевали его. Все вышло именно так, как он и думал, стоило ему явиться сюда, как на него нахлынули воспоминания. Герман думал, что после внезапного самоубийства Сергея, Вассе, как и ему, больше ничего не угрожает. Поэтому, он был совершенно спокоен за ее безопасность, хотя, если честно, то он готов был пережить снова и снова опасения за свою жизнь, лишь бы постоянно слышать рядом ее голос, видеть ее глаза, чувствовать во всем ее поддержку. Герман подумал, что жизнь устроена очень странным образом. Сначала ты хочешь, чтобы как можно быстрее прошел какой-нибудь промежуток твоей жизни, а потом, вдруг, получается, что это было самое счастливое ее временем. Его рука невольно потянулась к стоявшему на столе телефону. Он снял трубку и удивился, поднеся ее к уху. Герман услышал длинный гудок, это означало, что телефон работает, хотя в последний его визит сюда, при поднятии трубки с этого аппарата, кроме непонятного шебуршания, услышать ничего не удавалось. Его рука по памяти набрала номер Вассы. Он совсем не знал, с чего начнет свой разговор, но удержаться от того, чтобы услышать ее голос, он уже не мог.