Маргарита Порфирьевна была уже на месте, когда Васса с Саней приехали к магазину. Они застали ее за чаепитием. В одной руке Маргарита Порфирьевна держала большую пивную кружку, которую использовала в качестве чайной чашки, в другой руке она держала продолговатый сухарик, который вначале обмакивала в чай, а только потом надкусывала. Увидев Вассу и Саню, Маргарита Порфирьевна совсем не растерялась, а приняла их, как ни в чем не бывало, даже предложила чаю.
«Ага, – подумала Васса, – значит точно это ее рук дело, перестаралась, а теперь хочет замести следы, раз строит из себя саму любезность».
Когда Васса рассказала ей о цели своего визита, Маргарита Порфирьевна, без всяких вопросов, подписала все документы и даже была обрадована, что, наконец – то, это все закончится, и она попытается забыть об этом, как о страшном сне.
«Значит точно, перестарались они со мной, и она решила пойти на попятную, как – будто она здесь не при чем. А про Германа, она, скорей всего, и действительно ничего не знает, иначе не стала бы подписывать документы. Значит, получается, что Герман просто торопился ко мне на встречу, не справился с управлением, просто несчастный случай, да, скорее всего так оно и есть», – думала Васса.
Ей было очень удивительно то, как держалась Маргарита Порфирьевна. И если это все, действительно, ее проделки, то в ней пропадает талант актрисы. О таких артистических способностях мечтала бы и сама Васса. Саня решил задать Маргарите Порфирьевне несколько наводящих вопросов относительно Германа, покупки магазина, планов на будущее, но на все вопросы Маргарита Порфирьевна отвечала совершенно спокойно и уверенно. При беседе с ней не возникало и мысли, что она говорит не то, что думает.
Саня в артистический талант Маргариты Порфирьевны не верил, поэтому сразу решил, что она, скорее всего, никакого отношения к произошедшему с Германом не имеет. Он поделился с Вассой своими соображениями на этот счет в то время, как Маргарита Порфирьевна не на долго вышла, чтобы уладить какой-то срочный вопрос с одним из поставщиков.
Васса согласилась с Саней и предложила ему подождать ее на улице, чтобы тем самым дать Маргарите Порфирьевне возможность разоткровенничаться с ней, по поводу покушения, если это, конечно, входило в ее планы.
Но Маргарита Порфирьевна ничем себя на этот раз не выдала, хотя их беседа после ухода Сани, стала носить, действительно, более непринужденный характер. Маргарита Порфирьевна была с Вассой не груба, но и не особенно ласкова. Выражение ее лица было совершенно спокойно и безмятежно. Была она совершенно трезвой, в магазине, по-прежнему, было полно покупателей, также Маргарита Порфирьевна периодически покрикивала на неповоротливых продавцов.
Она, даже, предложила бы Вассе остаться на обед, задержись та подольше, хотя, чувствовалось, что на Вассу она в душе до сих пор зла. Но Васса просто так сдаваться не собиралась и, разумеется, просто так всего этого оставлять не хотела. Ведь врагов, которые могли бы подстроить наезд этого ужасного автомобиля, у нее кроме Маргариты Порфирьевны не было. Хотя она и делала вид, что ничего не произошло, и вела себя, как ни в чем не бывало, в душе ее кипели настоящие страсти.
«Ну, ничего, – думала Васса, – по крайней мере, мы знаем, что к аварии Германа, ты, скорее всего, отношения не имеешь, и это уже хорошо, а о том, что произошло со мной, поговорить нам еще предстоит, у меня время есть, я подожду, пусть, сегодня тебе и удалось продержаться, все равно проговоришься рано или поздно».
Не смотря на то, что Маргарита Порфирьевна никак себя не выдала, Васса не отчаивалась. Отрицательный результат – тоже результат. По крайней мере, раз Маргарита Порфирьевна пошла на попятную, то Вассе можно расслабиться. В любом случае, ее разговор с Маргаритой Порфирьевной никак не способствовал повторениям на Вассу новых нападений.
После встречи с Маргаритой Порфирьевной, Васса тотчас хотела поделиться этой мыслью с Саней, который ждал ее в автомобиле.
После того, как она высказалась, Саня рискнул предположить, что Маргарита Порфирьевна не имеет никакого отношения к наезду на Вассу. Васса не на долго задумалась, анализируя сказанное Саней, но согласия своего с ним, она не продемонстрировала. Она была убеждена, что наезд – это затея ни какого иного, как Маргариты Порфирьевны, хотя, к случившемуся с Германом, она, судя по всему, действительно, не причастна.
– Не понимаю, – сказал он, – если она все – таки имеет отношение к этому наезду, то как тогда можно объяснить ее сегодняшнее поведение, если начинаешь что-то делать, то доделывай до конца, сказала «А», говори и «Б», почему она так странно себя ведет?