А Давид? Как теперь спасти его? Как сдержать обещание?
Мысли неслись потоком, перемешиваясь, захлестывая друг друга. Наконец, в последний раз обведя взглядом комнату, в которой они с Шарли провели в объятиях друг друга несколько мирных часов, словно украдкой выхваченных из бурного хаоса последних суток, Джорди решил, что надо бежать. Прежде всего — ради Шарли. Попытаться найти Давида и не позволить никому его забрать. Потому что Шарли была права: кто знает, что с ним сделают?
Он резко встал с кровати, торопливо побросал вещи в сумку, не забыв и о папках Тевеннена. Кто знает, может быть, с копами удастся договориться? Документы, находящиеся в этих папках, вполне могли произвести эффект разорвавшейся бомбы.
Да, он должен сделать все, чтобы вытащить Шарли из этой передряги. И если уж это не удастся, то, по крайней мере, забрать Давида. Не допустить, чтобы тот попал в лапы копам или астрософам.
Пора было уходить. Куда? И что сделать в первую очередь? Джорди еще не знал, но надеялся найти ответы в ближайшее время. Видимо, сначала надо заехать в клинику, чтобы оценить ситуацию. И уж потом строить дальнейшие планы.
Уже у двери он вдруг остановился. Нет, что-то тут не сходится…
Он несколько раз пытался дозвониться до Шарли, но ее мобильник был выключен. Однако, если бы полицейские ее в самом деле арестовали, они бы обязательно оставили его включенным, чтобы отслеживать входящие звонки — это помогло бы им вычислить возможных сообщников. Так всегда делается. Конечно, Шарли могла успеть от него избавиться, но…
Джорди строил одну гипотезу за другой, но ни одна не казалась ему удовлетворительной. Однако — скорее всего, потому, что ему очень хотелось в это верить, — он всячески убеждал себя, что Шарли все же не арестована. Есть хоть какой-то шанс… какой-то проблеск надежды.
Но тогда — что означает тот мужской голос по телефону в клинике, спросивший, кто говорит?..
Давид… похищен?
Джорди колебался. Что делать? Куда похитители могли увезти мальчика?
А может быть, Шарли изменила первоначальный план? Может быть, она решила на время скрыться и связаться с ним позже? Позвонить не со своего мобильника, а с какого-нибудь городского телефона?
Но этот голос?..
Ни одного более-менее логичного объяснения… Одно было ясно: оставаться в гостинице не имеет ни малейшего смысла. Более того — это опасно.
Джорди вышел из номера и направился к лестнице. Когда он был на полпути вниз, ему пришла в голову одна идея. Если Шарли удалось ускользнуть от полицейских, которые ждали ее в клинике, он, кажется, догадывался, куда она направится. Накануне она сказала ему, что по дороге сюда спрятала лотерейный билет в надежном месте, на всякий случай. Она не сказала где именно, и Джорди не стал ее расспрашивать, однако логика подсказывала ему ответ. Сколько остановок сделала Шарли по пути из Парижа в Лавилль?
Всего одну.
Вот туда он и поедет.
76
Тома стиснул зубы. Рана была глубокой — этот носорог вонзил ему в бедро нож по самую рукоятку. Тома не помнил, испытывал ли хоть раз в жизни такую сильную боль, как в тот момент, когда выдернул нож из раны.
Потом он отрезал широкую полосу ткани от рубашки и кое-как перевязал ногу. Теперь кровь сочилась уже не так обильно — кажется, артерия была не задета. Нужно было попытаться уйти отсюда самостоятельно или дождаться подкреплений, которые что-то не спешили (наверняка, подумал Тома, не считали вызов, поступивший от сотрудника ГИС, таким уж срочным).
Ситуация была катастрофическая: серьезно раненный, он лежал в огромном темном холле, где, словно на опустевшем поле битвы, царила гробовая тишина и пахло свежей кровью. В двадцати метрах от него лежал труп. Еще один был наверху, в медицинской лаборатории. Где-то в здании скрывался белобрысый тип. Или Шарли его убила?.. Если нет, почему она так поспешно убегала? Перед глазами Тома до сих пор стояло ее лицо, искаженное ужасом и отчаянием, с расширенными, словно у безумной, глазами. Ее сын, закутанный в шерстяное покрывало, дрожал как в лихорадке — от холода, от страха, от всего…
Подкреплений все не было. Связи тоже: в схватке его мобильник разбился. Рация осталась в машине.
Тома поправил и плотнее закрепил повязку, затем с огромным трудом поднялся. Попробовал ступить на раненую ногу, но ее тут же пронзила адская боль. Если бы хоть было на что опереться — на трость или на простую палку… Но все же Тома, ковыляя и пошатываясь, кое-как дотащился почти до самой входной двери. По пути он пытался собраться с мыслями и найти наиболее убедительное объяснение для поспешного бегства Шарли.