При виде очередного соискателя она невольно наморщила нос — не столько потому, что от него сильно воняло (не сильнее, чем от остальных наркоманов, хотя и они пахли отнюдь не розами), но потому, что его редкие волосы, сероватая кожа и крайняя худоба, еще подчеркнутая толстой зимней курткой, производили крайне отталкивающе впечатление.
— Это Жоко, — слегка официальным тоном объявила Ольга.
Вдова изобразила на лице улыбку — настолько фальшивую, что буквально почувствовала, как пудра осыпается с ее лица.
— Ну подойди же, — подбадривающим тоном сказала Ольга. — Тебе надо будет просто повторить то, что ты недавно рассказал мне.
Жоко неуверенно взглянул на сидевшую перед ним хозяйку заведения — она была известной личностью, но немногие осмеливались подходить к ней на близкое расстояние. За много лет она стала чем-то вроде городской легенды — призраком, чьи смутные очертания можно порой разглядеть лишь в окне шикарного «мерседеса» или у двери дома в богатом квартале, кем-то вроде Милен Фармер, за которой зачарованно наблюдают многочисленные фанаты с блуждающими глазами и исколотыми руками…
Несколько секунд Жоко стоял неподвижно, не осмеливаясь поднять глаза на это загадочное существо и не в силах понять, является ли оно самым красивым или самым уродливым из всех, что он видел за свою жизнь, самым отталкивающим или самым возбуждающим… На лице существа промелькнуло нетерпение — веки дрогнули, губы на миг сложились в раздраженную гримасу… Взгляд Жоко переместился от этих губ к маленькому носу, к изящно очерченным скулам, к миндалевидным глазам, растянутым чуть ли не до самых висков… Ненависть, которую он прочел в этих глазах, сперва оледенила его, потом заставила прийти в себя.
— Э… так вот… Ольга мне сказала, что вы ищете одну бывшую пациентку клиники… в Бургундии… — Он не стал уточнять, какой именно клиники, поскольку Вдова вряд ли пригласила бы его для беседы, если бы речь шла, например, о клинике пластической хирургии.
Клео слегка кивнула, и ее лицо на миг осветилось красноватым светом лампы над барной стойкой.
— Я тоже лечился в той самой клинике, — продолжал Жоко. — Примерно в то же время, десять лет назад. Тогда я еще верил, что смогу вылечиться, — добавил он с ноткой печали в голосе. — Я сам оттуда родом. Из Дижона. Тогда я еще не подсел на иглу так прочно… И они сами меня позвали.
— Кто — «они»?
Жоко невольно вздрогнул, услышав высокий и резкий, как будто механический тембр этого голоса: «Кто — ониии?» — словно этот вопрос задал робот.
— Сотрудники клиники… Точнее, волонтеры. Я тогда жил в сквоте… на улице Бербизи. — На всякий случай Жоко решил не упускать ни одной подробности, чтобы Вдова ни на минуту не усомнилась в правдивости его истории. — Они часто появлялись в том квартале. Вели с нами разговоры за жизнь, иногда подбрасывали кой-какую работенку… Рассказывали о той клинике…
— Рассказывали… — задумчиво повторила Вдова, нежно промурлыкав звук «р».
— Да. Она находилась недалеко от города Лавилль-Сен-Жур. Шикарное заведение, что-то вроде загородного дома отдыха для богатых пенсионеров, — добавил Жоко, слегка приободренный тенью улыбки на лице слушательницы. — Только вот стариков там как раз и не было…
Нам сказали, что на нас хотят испробовать новый метод лечения от наркозависимости. И что нам не надо будет за это ничего платить. Все совершенно бесплатно — и лечение, и проживание, и еда… Только нужно будет в точности выполнять все предписания. А если мы вдруг захотим уйти — то без проблем. Никто нас не будет удерживать…
Жоко немного помолчал, видимо ожидая реакции собеседницы. Но, не дождавшись, снова продолжал:
— Ну и, в общем, мы согласились…
— «Мы»? — переспросила Вдова.
— Да, я… и одна моя подружка. То есть даже не подружка… просто девчонка, с которой мы вместе тусовались…
Он заметил, как во взгляде Вдовы вспыхнул интерес, и шестым чувством, развившимся за долгие годы бродячей жизни, понял, что вожделенные десять граммов уже почти у него в кармане.
— И что же происходило в этой клинике?
— Ну, я одно могу сказать: эта их методика и правда работала, — ответил Жоко, и в его голосе прозвучало нечто похожее на сожаление. — Поначалу, конечно, тяжело было, но потом все стало проходить… даже, я бы сказал, как-то очень быстро и без особых мучений… Все бы ничего, но мне стали сниться какие-то очень странные сны… Кошмары. Очень… нехорошие. И они все время повторялись…
— А что в них было странного?
— Они были… как воспоминания. Но не такие как обычно, а… В общем, разница была как между фильмом по телику и в 3D-кинотеатре. И даже после того, как я просыпался, эти воспоминания никуда не исчезали, они даже как будто вытесняли настоящую жизнь… Я как будто продолжал жить в них наяву. Раньше они никогда не приходили — это были воспоминания из детства… самого раннего, чуть ли не с самых первых дней жизни… Я и не думал, что можно помнить такие вещи… а чаще всего их даже не хотелось вспоминать, — мрачно добавил он. — Наверно, и с другими пациентами было то же самое — они все выглядели как зомби… Моя подружка в конце концов не выдержала. — Взгляд Жоко на мгновение потерялся где-то над головой собеседницы. — Дело в том, что, когда она была совсем маленькой, с ней проделывали ужасные вещи… и она не выдержала этих воспоминаний. Застрелилась. Разнесла себе голову вдребезги…