Росситер усмехнулся и пожал ей руку.
— Привет, Джудит. Да, активно об этом думаю. Не желаешь ли присоединиться? Рискнем вместе?
Они уже продвинулись к стойке.
— Может быть. — Девушка наклонилась к нему. — Только все должно быть по закону.
Другая девушка, Хелен Уэринг, работавшая младшим библиотекарем, потянула Уорда за рукав.
— Слышал последние новости? Нас с Джудит выперли из комнаты. На данный момент мы буквально на улице.
— Что? — крикнул Росситер. Они забрали свой суп и кофе и теперь пробивались к дальнему углу бара. — Что случилось?
— Помнишь кладовку за нашей каморкой? Мы с Джудит использовали ее как своего рода кабинет, ходили туда читать. Там тихо и спокойно — надо только научиться не дышать. Ну вот, старушенция прознала, что мы там бываем, подняла шум, заявила, что мы нарушаем закон и все в таком духе. Короче, выставила. — Хелен помолчала. — Говорят, собирается сдавать кладовку как кубикл.
Росситер стукнул кулаком по столу.
— Сдавать кладовку? Чтобы там кто-то жил? Нет, ей же никто не даст лицензию.
Джудит покачала головой:
— Лицензия у нее уже есть. Ее брат работает в жилищном департаменте.
Уорд прыснул в чашку с супом.
— Но как она будет ее сдавать? Никто же не согласится жить в кладовке.
Джудит наградила его мрачным взглядом:
— Ты действительно так думаешь?
Уорд уронил ложку.
— Вообще-то нет. Наверно, ты права. Люди готовы жить где угодно. Господи, я даже не знаю, кого мне больше жалко — вас или того беднягу, который поселится в кладовке. Ладно. Что будете делать?
— Одна пара, в паре кварталов к западу, сдает половину своей каморки. Они там повесили простыню, и нам с Хелен придется спать по очереди на раскладушке. Я не шучу, ширина нашей комнаты — около двух футов. Я уже сказала Хелен, что нам надо поделить ее и сдать половинку за вдвое большую плату.
Все рассмеялись. Потом Уорд попрощался и отправился к себе домой.
И там столкнулся с похожей ситуацией.
Прислонившись к хлипкой двери и лениво катая во рту обслюнявленный окурок сигары, управляющий поджидал его с выражением угрюмой скуки на небритой физиономии.
— У вас четыре и семьдесят две сотых квадрата, — сообщил он Уорду, который остановился на лестнице, поскольку попасть в комнату не мог. Другие жильцы протискивались мимо по пути на лестничную клетку, где ругались, сердито толкая стену из чемоданов и ящиков, две женщины, обе в бигуди и домашних халатах. Управляющий то и дело бросал в их сторону раздраженные взгляды. — Четыре и семьдесят два. Я два раза замерял. — Он произнес это тоном, исключавшим всякую возможность несогласия.
— По потолку или полу? — спросил Уорд.
— По потолку, а вы как думали? Как я могу измерить пол, если там столько всего навалено. — Он пнул выступающий из-под кровати ящик с книгами.
Уорд стерпел.
— Стена слегка наклонена, — указал он. — На целых три или даже четыре градуса.
Управляющий неопределенно кивнул.
— В любом случае у вас больше четырех. Намного больше. — Он повернулся к Уорду, который отступил на несколько ступенек, чтобы пропустить спускающихся по лестнице мужчину и женщину. — Я могу сдать ее как двушку.
— Что, четыре с половиной как двушку? — недоверчиво спросил Уорд. — Это как же?
Проходивший мимо мужчина склонился над плечом управляющего, окинув комнату быстрым, цепким взглядом.
— Сдаешь двушку, а, Луи?
Управляющий отмахнулся от него, поманил Уорда в комнату и закрыл за ним дверь.
— Номинально здесь пять. Мы только что получили новые инструкции. Все, что больше четырех с половиной, считается двушкой. — Он хитро посмотрел на Уорда. — А чего вы хотели? Хорошая комната, просторная, чувствуешь себя как в трешке. У вас тут и выход на лестницу, и окно… — Он не договорил, потому что Уорд, расхохотавшись, свалился на кровать. — В чем дело? Послушайте, хотите комнату побольше, платите за место. В общем, так: или повышаем оплату на половину, или выметайтесь.
Уорд вытер глаза, устало поднялся и потянулся к полкам.
— Расслабьтесь, уже ухожу. Буду жить в кладовке. Доступ к лестнице — да, это роскошь. Скажите, Луи, на Уране есть жизнь?
В качестве временного решения они с Росситером сняли вместе двушку в развалюхе в сотне ярдов от библиотеки. Квартал был бедный и неухоженный, многоквартирные дома под завязку забиты жильцами. Большинство строений принадлежали отсутствующим домовладельцам или городской корпорации, и управляющие брали жильцов из всякого сброда. Все их обязанности сводились к сбору квартплаты, а как съемщики делят жилое пространство, никого не интересовало, и выше первого этажа они подниматься не решались. В коридорах валялись банки и бутылки, умывальные комнаты напоминали отстойник. Среди жильцов было много стариков и больных, равнодушно сидевших в своих узких каморках, спиной к спине, разделенных тонкой перегородкой.