Их двушка находилась на третьем этаже, в конце коридора, кольцом опоясывавшего здание. Определить его архитектуру не представлялось возможным, комнаты располагались в произвольном порядке и под всевозможными углами. К счастью, коридор заканчивался тупиком. Гора ящиков остановилась в четырех футах от стены, и тонкая перегородка отделяла каморку, места в которой хватало для двух кроватей. Высокое окно выходило на здания на противоположной стороне улицы.
Поместив весь скарб на полке над головой, Уорд лег на кровать и угрюмо уставился на крышу библиотеки сквозь послеполуденную дымку.
— Здесь не так уж плохо, — сказал, разбирая свой чемодан, Росситер. — Да, уединиться по-настоящему не получится и через неделю мы будем действовать друг другу на нервы, но, по крайней мере, тебе не дышат в ухо шесть человек.
Соседняя каморка, однушка, была встроена в батарею ящиков шагах в двенадцати по коридору, но ее обитатель, семидесятилетний старик, был глух и не вставал с постели.
— Да, неплохо, — неохотно согласился Уорд. — А теперь скажи, каковы последние данные по приросту населения. Может, это меня утешит.
Росситер помолчал, потом, понизив голос, заговорил:
— Четыре процента. Восемьсот миллионов за один только год — чуть меньше половины общего населения планеты в 1950-м.
Уорд негромко свистнул.
— Значит, новая переоценка. И до какого предела? До трех с половиной?
— До трех. Со следующего года.
— Три квадратных метра! — Уорд сел и посмотрел на друга. — Невероятно! Мир сходит с ума. И когда же они начнут хоть что-то делать? Ты понимаешь, что скоро и сесть будет негде, не то что лечь?!
Он раздраженно стукнул кулаком в стену. Со вторым ударом из стены вылетела оклеенная бумагой небольшая деревянная панель.
— Эй! — воскликнул Росситер. — Ты тут все сломаешь!
Он нырнул под кровать — за панелью, которая висела на полоске бумаги. Уорд сунул руку в темный проем и, осторожно подтянув панель, положил ее на кровать.
— Кто там, на другой стороне? — шепотом спросил Росситер. — Они что-то слышали?
— Генри! Посмотри!
Прямо перед ними, тускло освещенная лишь мутным небесным светом, открылась средних размеров комната примерно в пятнадцать квадратных футов и совершенно пустая, если не считать скопившейся на плинтусах пыли. На голом полу лежало несколько полосок потертого линолеума, стены покрывали обои с цветочными узорами. Бумага кое-где ободралась, настенные рейки подгнили, но в целом комната находилась в жилом состоянии.
Уорд толкнул ногой открытую дверь и повернулся к Росситеру.
— Генри, ты понимаешь, что мы нашли? Ты понимаешь, старик?
— Помолчи! Ради бога, говори тише! — Росситер внимательно осмотрел комнату. — Фантастика! Хочу определить, пользовался ли ею кто-то в последнее время.
— Конечно, не пользовались. Это же ясно! В комнате нет двери. Вот здесь она и была. Потом ее заложили панелями и благополучно забыли. Посмотри, какая тут везде грязь.
Росситер смотрел в комнату, и голова у него шла кругом — какая же она огромная!
— Ты прав, — пробормотал он. — Когда будем заселяться?
Панель за панелью они убрали нижнюю часть двери и прибили ее к деревянной раме, чтобы при необходимости поставить ложную секцию на место за считаные секунды.
Затем, выбрав день, когда дом наполовину опустел, а управляющий уснул в подвальном офисе, друзья совершили первую вылазку в соседнюю комнату. Уорд отправился в разведку один, Росситер остался караулить каморку.
Целый час они, меняясь местами, бродили молча по пыльной комнате, разводя руки, чтобы почувствовать ее необъятную пустоту, наслаждаясь ощущением абсолютной пространственной свободы. Уступая в размерах многим комнатам, где им довелось жить, она казалась неизмеримо больше, ее стены взмывали вверх к самому небу.
Переезд состоялся через два или три дня.
Первую неделю Росситер спал в комнате один, Уорд же оставался в двушке, где они вместе проводили светлое время дня. Постепенно во вторую комнату притащили кое-какую мебель: два кресла, стол, лампу, подключенную к розетке в каморке. Мебель была тяжелая, викторианская, самая дешевая из доступного, и ее размеры подчеркивали пустоту комнаты. Их гордостью стал здоровенный гардероб красного дерева с резными ангелочками и зеркалами, которые пришлось снять и принести в дом в чемоданах. Возвышаясь над ними, шкаф напоминал готический собор с органной галереей, пересекающей огромный неф. Такие соборы Уорд видел на микрофильмах в библиотеке.