Через три недели оба уже спали во второй комнате — каморка казалась невыносимо тесной. Разделивший комнату «японский» экран никак не отразился на ощущении ее огромности. Сидя там по вечерам в окружении книг и альбомов, Уорд совершенно забывал о городе и мире. К библиотеке он проходил по переулку, избегая людных улиц. Порой друзья чувствовали себя единственными реальными обитателями мира, все остальные превратились в незначительные субпродукты их собственного существования, произвольные копии вышедших из-под контроля идентичностей.
Предложение пригласить девушек исходило от Росситера.
— Их снова выставили. Возможно, им придется разделиться, — сообщил он Уорду, переживая за Джудит и беспокоясь, что она может попасть в плохую компанию. — После переоценки всегда бывает заморозка арендной платы, но домовладельцы об этом знают и просто-напросто ничего не сдают. Найти сейчас какое-то жилье чертовски трудно.
Сидя за круглым столом красного дерева, Уорд рассеянно кивнул. Теребя кисть зеленого абажура настольной лампы, он в какой-то момент почувствовал себя литератором Викторианской эпохи, ведущим неспешную, размеренную жизнь в окружении удобной, мягкой мебели.
— Всецело за, — согласился он, указывая на пустые углы. — Места предостаточно. Но надо, чтобы они об этом не распространялись.
Приняв должные меры предосторожности, друзья посвятили девушек в свой секрет и с удовольствием наблюдали, как те ахали и охали, восхищаясь этой частной вселенной.
— Мы перегородим ее пополам, — объяснил Росситер, — а утром будем перегородку снимать. Можете въехать через пару дней. Ну, как оно?
— Чудесно! — Открыв рты и всматриваясь с изумлением в бесконечные отражения в зеркалах, гостьи уставились на гардероб.
С их приходом и выходом из дома проблем не возникало. Жильцы постоянно ходили туда-сюда, квитанции складывались на почтовую полку. Никого не интересовало, кто эти девушки, и никто не замечал их регулярных визитов в двушку на третьем этаже.
Однако через полчаса после прихода ни одна из них так и не разобрала свой чемодан.
— В чем дело, Джудит? — спросил Уорд, огибая кровати девушек и проходя в узком промежутке между столом и гардеробом.
Джудит нерешительно перевела взгляд с него на Росситера, который, поставив перегородку, сел на кровать.
— Понимаешь, Джон, это все…
За подругу закончила более практичная Хелен Уэринг.
— Джудит пытается сказать, — она разгладила покрывало, — что наше положение здесь несколько неопределенное. Эта перегородка…
Росситер поднялся с кровати.
— Ради бога, Хелен, вам не о чем беспокоиться, — заверил он громким шепотом, на который все они перешли непроизвольно. — Все по-честному, вы можете нам доверять. Эта перегородка крепка как скала.
Девушки кивнули.
— Дело не в этом, — объяснила Хелен, — но ведь перегородка будет стоять не все время. Мы подумали, что если бы здесь был кто-то постарше, например тетя Джудит — она ужасно милая и не заняла бы много места и никому бы не мешала, — то нам и волноваться было бы не о чем… разве что по ночам, — быстро добавила она.
Уорд посмотрел на Росситера, который пожал плечами и уткнулся глазами в пол.
— Ну, идея хорошая. Мы с Джоном вас понимаем. Почему бы и нет?
— Конечно, — согласился Уорд и указал на пространство между кроватями девушек и столом. — Одной больше, одной меньше…
Девушки разразились восторженными воплями. Джудит подошла к Росситеру и поцеловала его в щеку.
— Извини, Генри, что надоедаю. — Она мило ему улыбнулась. — Ты сделал чудесную перегородку. А для тетушки не мог бы? Маленькую? Она очень милая, но возраст…
— Конечно, — сказал Росситер. — Понимаю. Дерева здесь предостаточно.
Уорд посмотрел на часы:
— Сейчас полвосьмого. Вам надо поскорее связаться с тетушкой, а то ведь она может и не успеть добраться сюда сегодня.
Джудит застегнула пальто.
— Успеет, — заверила она. — Я быстро — туда и назад.
Тетушка явилась через пять минут с тремя туго набитыми чемоданами.
— Удивительно, — заметил Уорд в разговоре с Росситером месяца три спустя. — Эта комната меня изумляет. Она как будто увеличивается день ото дня.