Давление внутри, голова в огне, раздирающая на части ярость и безысходность. Том не мог подступиться к Омеге, не мог принять и понять его поступки, но делая больно любимому, Альфа загребал голыми руками жар и пытался кинуть его в мужа. Мечтая когда-то о любви, он был готов к чему угодно, но только не к тому, что не сможет найти общий язык со своей судьбой. И дело не в том, что они были настолько разными. Каждый поступок Билла, каждое его слово, все казалось с подвохом, ненастоящим.
Но больше всего Тому не давала покоя язвящая ревность, неодолимая, снедающая. Альфа не находил себе места, слыша, как, щелкая зубами, его рвала в клочья до омерзения унизительная склизкая боль.
Эрик был везде. Том не показывался Биллу на глаза, но порой следил за ним.
Ними.
Как они разговаривают, гуляя по городу, смеются, ухаживают вместе за животными. Скрипя зубами, он старался утихомирить монстра, но тот с каждым днем становился все более неукротимым от мыслей, что это должен был он ходить с Омежкой, приобнимать, разговаривать, радовать и вызывать улыбку. И к покрывающей глаза красной пеленой ревности ложилась сверху зависть. Ведь Эрик получал все от Билла просто так. А он ничего от него не получал кроме насмешек, и так унизительно для Альфы, все изменила какая-то лотария.
Билл яро клялся, что не дружит с Эриком. Что они всего лишь иногда пересекаются, обмениваются парой слов, и ничего более. Но «всего лишь» казалось настоящей катастрофой, а «иногда» происходило как минимум раз в неделю. Том почти опустил руки в бессилии. Он терял Билла, терял свое златоглазое счастье.
Альфа больше не поднимался в башню Электра, он не хотел знать, как Биллу живется вместе с Эриком, пусть и в другом измерении. Каждый день он помогал людям, проверял сады и поля, решал проблемы города и искал убийцу Камеи и Моро. Не было ни одной зацепки, никто ничего не видел, не было ни единого человека, которого Том мог бы подозревать в таком страшном злодеянии. Радовало одно: больше никто не пропадал. Да и дела города шли вверх.
За последние три месяца в храме было обручено сорок две пары. Целители не могут нарадоваться, тридцать девять пар ждут ребенка. Город Томеодоса оживал. Одной из самых радостных вестей стал достроенный Реньйон. Защиту с моста Бет не сняли ни под какими уговорами, и Омеги положили последние камни, позволяя свободным Альфам войти в их город мостом Воссоединения. Все вокруг казались Тому такими счастливыми. И было бы другое время, принц Альф, несомненно, порадовался бы за своих людей. Сейчас же ему были радостью короткие мгновения, проведенные возле постели спящего мужа.
День был изнуряющим. Том вымотался, как никогда. Ноги гудели от усталости, но он заставил их ступать бесшумно по мягкому ковру. Поправив сползшее одеяло, Том невесомо коснулся губами виска своего мальчика. В комнате было достаточно светло, чтобы увидеть удобное кресло-качалку, которое сейчас бы пришлось кстати. Деревянная резная спинка, гладкие полированные подлокотники, вышитая подушка. Том едва сдержал удовлетворенный стон, приземляясь на взбитую подушку, откидываясь на спинку.
Кресло качнулось назад, и Том едва успел понять, как тут же выпрыгнул из него, словно ужаленный. Лицо Альфы удивленно вытянулось. Он приподнял смятую подушку, и глаза его непроизвольно расширились, - кресло качнулось назад, и из прорези в сиденье выкатился отполированный александритовый фаллос.
Альфа ошпарено вылетел из комнаты мужа и, перепрыгивая через три ступеньки, побежал к Андросу. Его не остановила ни врожденная скромность, ни поздняя ночь, ни даже то, что уже давно отпустил своего хранителя. Он настойчиво стучал в двери Андроса, пытаясь перевести сбившиеся дыхание.
- Том, какой сингар тебя укусил? – сонно поинтересовался заспанный блондин, когда его едва не сбил с ног принц, врываясь в распахнутые двери.
- Он… Я сел, а он! – задыхаясь, от возмущения Том не мог подобрать слов.
- Что он? – Андрос запахнул алый халат, скрывая обнаженное тело.
- Чуть не изнасиловал меня! - щеки мужчины вспыхнули то ли от гнева, то ли от смущения.
- Что? – узенькие глаза хранителя вмиг проснулись до конца.
- Кресло!
- Неловко как-то, - за спиной Андроса показалась такая же сонная Натсу. Миниатюрная девушка казалась совсем крошкой в синей ночной сорочке.
- Любимая, извини, мы разбудили тебя? – Андрос подошел к ясновидящей, заглядывая в черные глаза. Высокий, с длинной белоснежной косой, он казался полной противоположностью маленькой девушке, с черными по-мальчишески короткими волосами.
- Что-то случилось? – Натсу обеспокоенно посмотрела на принца, приобнимая Омежку.
- Нет, я так не думаю, - хранитель целомудренно поцеловал жену в склонившийся лобик. – Иди спать, ты сама говорила, завтра тяжелый день. Я скоро приду.
- Хорошо, - девушка отвела пронзительный взгляд от принца и совсем по-другому, нежно посмотрела на мужа. Настолько нежно, что Тому показалось, черные глаза стали светлее. – Я люблю тебя, - тихонько шепнула Натсу.
- Я тебя тоже очень люблю, - так же шепотом ответил блондин, скромно прижимаясь губами к губам супруги. – Так что там с твоим креслом?
Как только девушка скрылась в спальне, тон Андроса настолько резко изменился с бархатного на привычный поучительно-резкий, что Том не сразу понял, что у него спросили.
- Ох, Андрос, - Альфа тяжело вздохнул, немного успокоившись, присаживаясь на твердый резной топчан*.
– Если твой муж обзавелся такой игрушкой, могу предположить, что ты его не удовлетворяешь.
- Мы не спим вместе и не занимаемся любовью. Я просто не могу, уже не знаю, что с собой делать.
- Кофе или какао? – хранитель зашумел на небольшой кухне.
- Какао, ты же знаешь, я ненавижу кофе и привкус гари во рту после него. И сахара положи побольше.
- Ты избегаешь Билла?
- А что мне остается? Я столько лет боролся, я столько раз старался поверить. Но стоит только увидеть его рядом с Эриком… - мужчина зажмурился, запуская руки в спутанные волосы, сжимая их у корней. – Видел бы ты их! – в сердцах прошипел Альфа. – Он другой с ним, смеется, шутит, Билл счастлив рядом с чужим Альфой! А рядом со мной ходит, как в воду опущенный, чтобы я ни сказал, как бы ни нежил его. Я сколько подарков дарил ему, а он даже снял браслет, я старался уделять ему все свое время, мы были в Смущенной роще, ездили в Сверкающие горы к бабушке с дедушкой, я даже согласился наведать Киллгару. А ты сам знаешь, как я отношусь к этому дракону. Я все для него делал. Все! А стоило заикнуться о ребенке, он побледнел так, словно… - Том безнадежно взвыл, вся накопленная обида искала выход.