- Может, он бездетный? Вы пытались зачать малыша? Ты пьешь настойку? – Андрос поставил чашку на низкий столик перед принцем, и в комнате тут же запахло горячим молоком и шоколадом.
- Пью, даже сейчас, когда мы не вместе, – Том взял чашку, грея отчего-то озябшие пальцы. - Но уже ни в чем не уверен, даже в словах твоей жены.
- Она что-то говорила по этому поводу?
- Сказала, что Билл может иметь детей, - Том удобней устроился. - Пару дней назад я вновь попытался. Я любил его до самого рассвета, то, что я делал с ним, что позволял делать с собой, мы словно с цепи сорвались.
Том застыл, перед глазами ожила та ночь.
Послышался стук в дверь, сначала робкий, но последний удар более настырный.
- Том, я могу войти? – голос любимого казался сдержанным, но прослушивалось что-то еще. Том хотел видеть Билла, но не хотел, чтобы очередная их встреча обернулась ссорой. А потому медлил с ответом. – Мне так плохо без тебя… - измучено выдохнул Билл, скребясь в дверь.
- Мне тоже, - Альфа прикрыл глаза, чувствуя, как упало тяжелое тепло в живот, сдавило горло, и стало тяжело дышать.
- Ты не имеешь права так со мной поступать. Я отдал себя, я доверился тебе, поверил в твою любовь…
- Я не имею права?! – Альфа вспыхнул, как спичка. – Я?! А ты имел право валять меня в грязи? Имел?
- Том…
- Я столько раз уступал тебе, а ты? Ради меня, Билл, неужели не можешь отвернуться от другого?
- Я отвернулся! От всех! - Билл явно треснул ногой в дверь, от чего та осыпалась местами сгнившими опилками. - Я бросил родную землю, отца, брата, племянника! Чтобы быть с тобой! Но ты избегаешь меня.
- Я бы не избегал тебя, если бы ты… - Том выдохнул, уязвленно отвернувшись от двери. Он хотел, чтобы Билл сам сказал, что бросит Эрика, Альфа хотел, что бы его любимый сам выбрал его. Это было детское наивное желание, и обиду царапало понимание, что Билл не согласится. Ни сам, ни по его очередной просьбе.
Омега зашел без разрешения, становясь на пороге комнаты мужа. Том смотрел в подведенные глаза и видел в них отблески тоски.
- Если бы я что? Я не хочу ссориться, Том, - на лбу мальчика проступила жалобная морщинка.
- А чего ты хочешь?
- Хочу обнять тебя, - Билл сжал в кулаки длинные рукава халата, опуская взгляд, словно боясь, что ему откажут.
- Обними, - Альфа так и застыл, стоя посреди комнаты, едва не сбитый с ног метнувшимся к нему мужем. Стоял, прикрыв глаза, и старался дышать как можно глубже, как можно больше забирать в себя хотя бы родной запах. И покой. Том тихо выдохнул, чувствуя, как объявшие изящные руки развязывают напряжение, распутывают комки холода и одиночества.
- Я хочу поцеловать тебя, - Билл уткнулся лбом в его обнаженную грудь, словно в горячке качая головой.
- Поцелуй.
Альфа до мушек зажмурил глаза, когда болезненно ноющих искусанных губ коснулись мягкие, нежные губы любимого. В голове зашумело, грудь задрожала от нежности, и тепло с живота мягко полилось вниз. Короткие ногти больно впились в ладони, все это время, дни и ночи терзаний, казалось, именно этого поцелуя не хватало, чтобы хотя бы на мгновение забыть обо всем на свете.
Билл бережно шевельнул губами, исцеляя дыханием мелкие ранки на тонкой коже, и отстранился. Переливающаяся ткань алого халата скользнула по мраморным плечам, вниз, к ногам, оголяя белоснежную кожу, отсвечивающую притягательным мерцанием в полутемной комнате.
- Я хочу тебя, - более уверенно, Омежка стоял перед своим мужем, со всей откровенностью предлагая себя.
Том тяжело сглотнул, пытаясь смочить вмиг пересохшее горло. Любимый стоял перед ним в подарке королевы. Пах мальчика скрывал лишь треугольник бриллиантов, и Том знал, на чем держится этот треугольник. Мужчину бросило в жар лишь от осознания, что сейчас любимый сжимает в себе бриллиант, от которого шла дуга к кусочку спереди.
- Так возьми, - осипшим полушепотом ответил мужчина.
Он не помнил, как они оказались в постели, не помнил, как избавился от шальваров, Том не заметил, когда мир закрыла пелена из черных волос, но в памяти четко, словно выдавлено было воспоминание бархатной горячей кожи и тихого шепота. Альфа позволял делать с собой все, пунцовый от стыда, вновь искусывая губы, он покорно чуть развел ноги, лишь для того, чтобы между ними поместилось субтильное тельце. Влажные губы Омеги дразняще втянули маленький напряженный сосок, теребя острым язычком, растягивая шоколадную ореолу на упругой груди одной рукой, пока другая смоченными пальцами крутила напряженный болтик. Том хапнул сгустившегося воздуха, и с открытым ртом смотрел, как скользит розовый язычек вниз, по его напряженному животу. Пухлые губы резко захватили вздутую поблескивающую головку, ерзая и надавливая языком на воспаленную плоть, впускали глубже, до самого горла, сжимали, и тянули из него едва сдержанные стоны, крики, заставляли напрягаться от нарастающего с каждым движением все большего желания.