* * *
Радостно, с каплей облегчения Билл прильнул к огромной клыкастой морде, что вынырнула из черной воды, укладываясь на мост, стремясь в ласковые объятия.
- Я так скучал по тебе, - прошептал Омега, чувствуя, как большая голова легонько потерлась об него, словно соглашаясь, что монстр тоже тосковал.
Билл боялся, что с его любимцем что-то случилось. Ведь он уже битый час бродил по белому мосту, все дальше отходя от берега, наслаждаясь легкой тяжестью своего первого драгоценного подарка.
– Хочешь, я тебе что-то покажу? – заискивающе Билл приподнял низкий подол черных одежд. Огромный карий глаз с черным расширенным зрачком заинтересовано уставился на хрупкую фигурку. Билл весело хохотнул, выставляя маленькую ножку, звякая алмазными слезинками. Мальчишке казалось, что у него нет ничего прекрасней, чем этот браслет, и от этого в груди поселилось чувство, словно теперь в его ладонях все богатства мира.
- Тебе нравится? – Билл приподнял черную ткань шароварных штанов, чтобы друг смог лучше оценить его украшение. Карий глаз сузился, а в уголках появились морщинки, словно он улыбается. – И знаешь, кто мне это подарил? Никогда не поверишь! – Билл удобно сел на нагретые тремя звездами камни, поджимая под себя одну ножку, а щиколотку с браслетиком выставляя так, чтобы видеть. - Его подарил Том! Этот увалень додумался преподнести мне дар, - огромный глаз опустился, а пасть с большими зубами нырнула под воду.
– Не грусти, мой милый друг, я сам грущу. Если бы у меня был выбор, я бы непременно предпочел тебя. Ты куда симпатичней того урода, – Омежка стянул черную перчатку, ласково поглаживая мокрую, чуть скользкую и холодною кожу, заглядывая в огромный грустный глаз. – И в глазищах у тебя больше чувств, чем в непонятном мямлянии принца.
Билл тяжело вздохнул, прижимаясь закутанной в черную ткань щечкой к твердой щеке монстра. Ему было хорошо рядом с ним. Словно его горести и печали разделялись на двоих, как будто гигантское холодное сердце чудовища принимало на себя все проблемы мальчишки, его тревоги о своем здоровье, забирало обиду на Тома, поглощало всю невысказанную горечь нежеланного союза с нелюбимым.
- Скажи, ты бы хотел, чтобы я стал твоим навеки? – Билл отстранился, заглядывая в огромный глаз, дотягиваясь к длинному черному усу, который, подсохнув на ветре, вольно развевался. – Я бы отдал всего себя тебе. – Громадная зенька непонимающе хлопнула векой. – Да-да, даже ночь Гармонии провел бы с тобой. Ты бы похитил меня под покровом первой ночи, забрал далеко-далеко в свою подводную пещеру, а там я бы стал твоим. Родил бы тебе детей, таких же милых как ты, и красивых как я. У нас была бы большая семья… – чудовище еще больше опустилось в воду, так, что Билл не мог больше достать жесткий ус, размером, как весь его густой пучок волос. – Ты чего, милый друг?
Билл поднялся на ноги, подходя опасно близко к краю моста, но когда он заглянул в черные воды, любимого чудовища не было, и, казалось, волны чуть успокоили свой громкий бой с ветром. А Билл все стоял и не мог понять, по какой причине его друг ушел, ведь такого раньше никогда не происходило. Чаще всего огромная голова провожала его к самому берегу, и сверкающие глаза ждали, пока Билл не исчезнет из виду. А тут ушел. Может, не нужно было настолько откровенно предлагать себя, могло ли чудовище смутиться? Или, может, была какая-то другая причина? Например, неотложные дела морские? Хотя, ведь неплохая идея: убежать, скрыться глубоко в диком лесу. Целое гнездо опасных зверей и ядовитых змей не пропустят ни единого человека в свою обитель, лишь Билл мог войти в их пристанище. Но Омега поджал недовольно губы, натягивая черную едва не забытую перчатку, понимая, что Том его из-под земли достанет, разорвет всех зверей, дабы вернуть домой, а несчастный мальчик не хотел, чтобы его друзья пострадали. Убегая к ним в укрытие, он обрек бы их на верную смерть. С этими невеселыми мыслями Билл шагал назад в храм, намереваясь сначала заскочить на кухню.
Но, когда Билл заходил в святыню, с хандрой окидывая мирно сидящих возле входа сингаров, особенно задерживая долгий взгляд на огромной кошке Тома, его слух уловил тихое перешептывание и сдавленный кокетливый смех, явно Геворга. Он и не думал, что тот умеет так мило похихикивать. Тревога за чудовище отошла на второй план вместе с мыслями о несбыточном побеге. Неужели его хранитель нашел своего Альфу, и теперь Билл лишится надзора? Ведь вряд ли Геворг будет сопротивляться, отказываясь от вечной любви и всего к ней прилагающегося. Он сколько гудел ему на уши, что Омега должен подчиняться своему Альфе, что Билл обязан принять Тома, потому что таков закон природы, и так решили боги, но Билл считал это не очень вескими доводами. Геворг точно согласится на брак даже не колеблясь. А сам он станет свободным, никто не будет капать на мозги.
- Густав! – резкий крик принца, заставил вздрогнуть Билла, который не ожидал такого пронзительного оклика, беспечно подслушивая, как идут дела у его хранителя. – Густав! – оклик повторился уже ближе, что заставило мальчика напрячься. За все время, когда Том приходил в храм, он впервые с такой твердостью и непоколебимостью зовет своего слугу.
Густав выскочил из-за дальней колоны, растрепанный, немного растерянный, он даже не заметил оторопевшего Билла, сразу кидаясь на оклик принца. Билл не ожидая, пока и Геворг вылезет из укрытия, рысью побежал за стражем, намереваясь узнать причину такой спешки. Что произошло? Зачем Том зовет своего воина, неужели он что-то натворил, ведомый обидой? Видят боги, Билл лишь не хотел выходить замуж за Тома, но никак не причинить вред наследному принцу или кому-либо еще.
Притаившись за одной из статуй богов, даже не чувствуя никакого благоговения, Билл отдаленно услышал взволнованный голос Тома:
- Скажи, чтобы Маул все подготавливал к церемонии, я хочу, чтобы отец Билла нас обвенчал. Андроса в мои покои, он должен мне помочь, сообщи Геворгу, пусть не выпускает Билла из поля зрения под страхом смерти.
- Но, Том, я не понимаю… - растерянно начал было Густав.
- Билл начинает думать о побеге. Я не могу позволить ему оставить меня, я не смогу жить без него, поэтому к покоям приставь еще Лендора и Арбеда, пусть охраняют его окна, уберут из комнаты любые опасные предметы и стерегут как самое дорогое сокровище в этом мире. Густав, готовь все к церемонии. Во время Воссоединения Биллиантовой Нити мы уже должны стоять перед богами. Я думал оттянуть и справить церемонию после праздника, но мешкать не стоит.