- Ты пришел за мной, - Билл обмяк, обнимая божественную кошку, и все еще сотрясаясь в ознобе от пережитого, готовый облегченно заплакать в любую минуту, едва забрался на спину сингара. - Скачи быстрей, найди своего хозяина.
* * *
К принцу Альф вышел странник такой же восковой, облаченный в черные одежды, сжимая в напряженной руке тяжелый топор. В помещении все затихли, не было слышно даже шепота. Начинающееся даже отдаленно не напоминало игру или шуточный свадебный бой. По лицам мужчин было ясно – сражение закончится смертью.
Глухой удар гонга разнес звон начинающей дуэли. Облегченная улыбка едва проскользнула на вечно обветренных губах и тут же лицо приобрело сосредоточенное выражение. Том знал, что Эрик не собирается его убивать, и согласился на дуэль только потому, что не имел права отказать, но Альфа не зря выбрал тяжелое оружие, помня, что молодому страннику не хватает силы остановить его инерцию.
* * *
Билл вбежал в замок взволнованный, промокший до нитки, испуганный, но в тоже время он уже предвкушал, как будет рад его любимый узнать, что они зачали ребенка. Том ведь так сильно хотел, и как бы Билл ни отпирался, их последняя ночь заставила его забыть не то что страхи - свое имя.
Но сейчас этот страх вернулся, как делала это уходящая волна. Перед ним, как во сне предстала стена людей, скрывающих обзор на центр залы. Забывая дышать, Билл расталкивал толпу, не обращая внимания на возмущенные вскрики, которые затихали, как только люди узнавали в растрепанном побелевшем мальчике своего когда-то прекрасного принца. Билл отчаянно проталкивался, заходясь настоящей тревогой с каждым звуком скрежетавших лезвий. В момент, когда он вышел из толпы, замершую тишину пронзил оглушающий звук упавшего куска металла. Том выпустил из руки сверкнувший сталью меч, отдавая жизнь на милость победителя. И все произошло так быстро.
В зале поднялся взволнованный гул.
Арина подскочила с трона, чтобы остановить непоправимое.
Билл отчаянно закричал, зовя любимого.
Но было поздно.
С легким свистом, вспоров воздух, острое лезвие секиры ворвалось в оголенную грудь. Альфа пошатнулся, но не упал. За отчаянным криком Омеги и матери никто не услышал болезненного стона.
Билл, тепля надежду, кинулся к Тому.
Он хотел остановить безумие.
Его сердце отказывались верить в случившееся.
Первый шок от происходящего прошел только тогда, когда бездыханное тело рухнуло на пол, разливая по белому камню кровь, которая стремительно подбиралась к босым испачканным лесом ногам.
Слезы градом хлынули по щекам, - запястье его Альфы не оберегал дракон, - грудь сдавило от безудержных всхлипов, колени Омеги подломились. Он упал в лужу горячей крови, не в силах отвести глаз от умиротворенного лица любимого. Боль в груди все поднималась, пока не стала настолько жестокой, что казалось, это в него только что вонзилось лезвие топора.
Першившый горечью всхлип сам рвался с онемевших губ, и тело не слушалось, так бы и лег рядом, больше никогда не поднимаясь, так бы и уснуть навек рядом с Альфой. Того надоедливого, вечно что-то тарахтевшего. Того, который не знал, с какой стороны к нему подойти. Принц увальней оказался самым дорогим в его жизни. И сейчас, ревя навзрыд, ласково поглаживая спутанные влажные волосы, он понимал, что ничего не сумел исправить, как ни старался. Слабо вздрагивая, рука нависла над разломанной окровавленной грудью. Без особой надежды Билл приказывал своей Силе вернуть жизнь в молодое тело, заживить смертельные раны. Но Сила не слушала его, не подчинялась. Паника и горе перетекли в настоящую истерику.
Тихий вой сорвался с губ, вина сильней надавила на плечи, сгибая все ниже к неподвижному телу. Он не хотел ее чувствовать. Он ничего не хотел чувствовать, не хотел слышать шум и вой за спиной, видеть кровь, видеть как стремительно свет вытекает из расколотой груди любимого.
Как прожить еще хотя бы секунду без любимого?
Как быть?
Нет-нет-нет.
Это неправда, так не должно быть.
Он же старался, он же все делал, чтобы исправить. Как же так?
- Боги, умоляю. Не дайте ему покинуть меня, - тихо, задавленно, срываясь на бессвязный охрипший писк. – Я так виноват, я так бы хотел все исправить, молю! – молитва сорвалась на крик. Впервые в жизни Билл захотел верить, что боги не посмеют отвернуться от него.
Где-то в другом отдаленном от горя Омеги, мире, люди галдели, Эрик упал наземь замертво, пронзенный клинком царицы, стенания и крики по любимому принцу превращались в какафонию звуков. Но вдруг наступила звенящая тишина.
* * *
- Мой сын, - тишину разрезал мягкий голос. Билл поднял заплаканные глаза, смаргивая слезы, встречаясь со светящимися глазами старого, но никак не немощного Миреоса. Легко подплыв к мальчику, царь поднял его, отрывая от тела мужа. Морщинистые руки ласково стерли влагу с припухших щек, и крепко обняли. – Не плачь, тебе нельзя волноваться, ты же знаешь, твоя лотария скрыла в своих лепестках плод вашей с Томеодосом любви. Наш сын так молил о ребенке, что мы не могли отказать, жаль, что он не узнает о даре.
Билл громко взвыл, затуманенный горем разум не хотел понимать, что происходит. Мальчик лишь уткнулся лбом в плечо старика, не сдерживая рыданий.
- Тихо-тихо, не плачь. Мы так долго ждали, когда ты с нами заговоришь, а ты был так упрям. Но знай, Биллиант, мы исполнили твое желание. Ты просил возможность исправить все, мы ее дали, разве нет?
Билл отрицательно замотал головой. Конечно, дали. Но он не смог ничего исправить, все было предрешено.
- Ты же знаешь, твой отец ради тебя все сделает. – Миреос поднял заплаканное личико, заставляя смотреть в свои светящиеся глаза. – Только не плачь, не надо.
- Пожалуйста, - Билл ухватился тонкими пальцами в одежду бога, и уже б упал на колени, если бы крепкие руки не держали его. – Пожалуйста, я хочу все исправить. Я так хочу… Еще раз, еще… - Билл обернулся на мужа, видя, как позади люди замерли, время замерло, и светлая дымка ускользающая из разломленной груди - замерла.