- И что же мне сделать? - тяжело вздохнул бог. - Может, пусть ваши души отдохнут? Вы вновь измучили друг друга.
- Нет, - Билл пьяно от горя мотнул головой. – Верните меня в то время, в которое Том бы еще поверил, что я могу его полюбить.
– Но с одним условием, - бог улыбнулся, благосклонно кивая. - Ты будешь хотя бы иногда о нас вспоминать.
* * *
Билл проснулся, встрепенувшись от жара. Огонь хлестнул по груди, выбивая воздух. Стало невыносимо жарко, Омега едва успел забыть это сжирающее изнутри пламя, и сейчас был безгранично рад почувствовать его вновь. Сердце взволновано трепыхнулось. Неужели ему помогли? Облегченно расслабившись на огромной черной постели в своей старой комнате, Билл вздохнул, прикрывая глаза и тихо шепча благодарность. Он в своей спальне, он помнил это утро. Помнит этот день. Он проживет его еще раз, проживет многие дни снова, но теперь будучи уверенным, что у них с Томом все получится.
Билл даже не смотрел в сторону бедного, когда-то привычного одеяния, облачаясь в красное дорогое платье, а сверху шелковую золотую накидку с длинными рукавами. Маска легла на лицо, прикрепленная заколками, чуть подведенные глаза сверкали нетерпением. Билл старательно расчесывал волосы, закалывая их гребнем, стоя у окна и выглядывая любимого. Проходила минута, но Тома и его людей не было видно внизу. Пять, десять, двадцать минут, и только спустя напряженные полчаса Билл увидел белую фигуру, окруженную воинами.
Сорвя голову, мальчик бросился прочь из комнаты, сбегая вниз, забывая обо всем на свете. Пусть боги дали так мало времени что-то исправить, но видно в этот день Том еще был готов поверить, еще сегодня он сохранит остатки надежды на его взаимность. Он сбережет, укроет эти крошки веры, Билл готов был доказывать всеми мыслимыми и немыслимыми способами принцу, что он любит его.
Едва не сбив Геворга с ног, обдав ароматом шелковых тканей, Билл распахнул двери храма за короткое мгновение до того, как Том сам открыл их.
- Билл! – полузадушенно выдохнул мужчина, обмирая в крепких объятиях.
Омега не сдержался. Чувствуя силу и тепло любимых рук, жизнь в крепком теле, мальчик задрожал и облегченно заплакал.
- Билл, тебя кто-то обидел? - сглотнув свою невеселую надежду, тихо спросил Том.
- Нет, - Билл поднял голову с плеча любимого, нежно заглядывая в ореховые глаза. - Я очень сильно скучал по тебе, не оставляй меня больше. Никогда не оставляй.
Примечание к части Билл ко встрече с Томом, вновь (из меня хреновый фотошопер, но я старалась.
http://savepic.ru/8531919.jpg
*Топчан - предмет мебели, изготавливается из дерева. Использовался в качестве кровати, современного дивана и даже трапезной. В последнем случае на середину топчана ставили низкий столик.
http://savepic.ru/8546255.jpg
**черный пляж - можно предположить, что на землях Альф было извержение, а Сверкающие горы - бывший вулкан. Лава попавшая на берег охлаждалась и оставалась на краю побережья в виде однородной породы. Океан, в течение не одного тысячелетия разбил застывшую лаву на частицы и создал черный песок. На Земле есть такой пляж в Исландии.
http://savepic.ru/8529871.jpg
***альфин - очень похож на геральдического льва (волка, или что-то смешанное).
http://www.pixic.ru/i/J0L0s8x2l418J2O9.jpg
Эпилог
Тихо плескались черные воды, отсвечивая мглу небосвода. Близкая звезда Альфы уже давно взошла, освещая океан мерцающим золотым сиянием. Но, несмотря на ранний день, эта часть берега все еще спала. Спал сонно вздыхающий лес, спали алые розы, и дом, оплетенный ими, спал.
Резкий шум пронзил утреннюю тишину, волнуя птиц на ближних деревьях.
— Мерзкий Альфа! — возмущенно возопил Билл, бросая в мужчину первое, что подвернулось под руку. Стакан с апельсиновым соком встретился с камнем, расплескивая оранжевую жидкость по когда-то безупречно чистой кухонной стене. — Как ты смеешь мне отказывать! И отказывать, и отказывать! Сколько можно!
— Билл! — на грани терпения рыкнул Альфа, поднимаясь из-под стола.
— Что? — елейно протянул Омежка, опираясь на локоть одной рукой, поглаживая другой огромную голову мохнатого сингара, уткнувшего носом в его живот, мурлыча. — Я хочу тебя, - сладострастно оглядывая обнаженный торс своего мужа, красивый цветок золотой лотарии, Билл пришел к очередному заключению: - Ты соблазняешь меня.
— Чем? — мужчина обескуражено осмотрел себя, не находя причины для возбуждения своего мужа. — Ты же знаешь — нельзя. — Том старался сделать тон более убедительным, но от одного взгляда любимого тело окатывало кипятком, а мышцы сами вздрагивали. Он уже давно смирился с такой реакцией на Билла, но сейчас, когда его мальчик вновь был беременным, Том мог только проклинать свою сущность, ведь отказывать своему Омеге в чем-либо было уже тяжело, а отказать беременному мужу, было еще тяжелее.
Они вместе уже больше пятидесяти лет. Пятьдесят лет того, о чем он так мечтал: годы любви и отзывчивости; пятьдесят лет мстительного, сварливого и требовательного, но такого понимающего, ласкового и нежного счастья. Том с улыбкой вспоминал тот день, когда в очередной раз вошел в храм, готовый за ее стенами оставить надежду. Он все еще, даже спустя годы, просыпаясь по утрам, боялся открывать глаза, боялся, что все происходящее лишь затянувшийся прекрасный сон, кома, видение или сумасшествие.
— Я знаю только одно. То, что я хочу — можно, — Билл слез с неудобного деревянного стула, и, придерживая огромный живот, перекатываясь, потопал в направлении спальни, звеня украшением на отекшей щиколотке, недовольный, что так ничего и не добился.
— Билл, ну куда ты, — Том осторожно подхватил своего округлого Омежку на руки, и, видя, как тот опасливо вцепился коготками в его плечи, попытался успокоить: — Я не уроню тебя, ты же знаешь, — Том смутно вспоминал прошлое, запомнились только самые яркие моменты, и один из них, как впервые взял своего мальчика на руки, как Билл задрожал и как прошептал, что доверяет ему, верит, а потом грозно добавил, что если упустит его наземь, он непременно жестоко отомстит. От одних воспоминаний мурашки бежали по коже, от одних воспоминаний, что он тогда чувствовал, держа на руках горячего, закутанного с ног до головы в алое платье любимого мальчика. — А еще знаешь, что скоро придет целитель, — на этих словах Билл состроил печальную моську, которая почти не разжалобила Альфу, — и уже завтра тебе ходить будет нельзя. И не смотри так на меня, ты и без этого крутишь мной как хочешь.