Том не находил себе места от волнения. Электр ничем не мог помочь, телескоп ничего не показал. А старший сын, поговорив с богами, лишь загадочно промолчал. Альфа готов был разорваться от страха, он хотел этих детей, он уже их безумно любил, но он не мог потерять Билла, а роды обещали быть опасными, и мало того, он хотел лучшей судьбы для своих еще не родившихся сыновей.
Страх преследовал его на протяжении шести месяцев. Он почти не спал, не ел, и грыз себя, не в силах найти хороших мыслей, найти себе покоя и надежды. Пока Билл не сорвался. Больше всего Альфа любил эту черту в своем муже: ярость Билла. Его способность на мгновение любыми способами, даже опасными для жизни, вернуть ему трезвый рассудок, не раз спасала их отношения. И Тому было стыдно. Пусть он подверг опасности их любовь и будущее, но он не мог сомневаться тогда, когда его Билл был тверд и решителен.
Его хрупкий Омежка в ярости разбил табуретку об его спину, невероятно злой и кипящий от негодования. А Том лишь переживал в тот момент, что его мальчик поднял тяжелый стул. Нет, деревянное изделие разлетелось в щепки, особо не причинив вреда могучему телу, но сильный удар табуретом многое меняет в голове, даже если бьет по хребту. И сердитые крики любимого человека наконец-то долетели до него.
Том вновь поверил своему мужу. Билл как никто другой, словно уже когда-то научился, умел убедить его во всем, Том даже мог с уверенностью сказать, что если бы Билл захотел его переубедить, что небосвод на самом деле зеленый, он бы поверил ему.
В тот момент он тоже поверил, что Билл достаточно сильный, что сможет выдержать третьи роды и, мало того, родить двоих малышей. Его скалившийся Омежка смог его убедить, что сыновья их будут счастливы, потому что боги не позволят страдать своим детям. Том поверил и устыдился своего поведения, в очередной раз чувствуя, что он не достойный такого прекрасного и сильного Омеги. Но и тут Билл не позволил ему дольше минуты так думать, тут же сменив гнев на милость. Его слова все еще отдаются в сердце, греют, вселяют веру в лучшее и не позволяют даже на мгновение задумываться о стыде или вине, или еще хуже, о том, что не достоин. «Я выбрал тебя. Ты во мне, твоя кровь течет по моим венам, это она меня делает сильным. Том, ты моя судьба, единственный, кого я полюблю сейчас, потом, и даже через тысячи лет. Для меня нет прекрасней тебя, для меня нет лучше тебя. Да и кто меня выдержит, если только не ты?»
Том вновь поправил одеяло на своем беременном капризе, целуя выпирающий живот и вытянутые в сладком сне алые, словно смазанные ягодным соком губы, когда в дверь постучали.
— Я здесь, спи, любимый, — Билл приоткрыл веки, но как только встретился со спокойными глазами мужа, вновь позволил сну утянуть в свой мир.
— Здравствуй, Ладимир. — Том пропустил в дом мужчину, ниже его на две головы. Целитель был сыном давней подруги, и сходство между Эсфир и Ладимиром было лишь в росте, темноволосый, с черными, как ночь глазами Альфа больше походил на своего отца, сына Натсу и Андроса, он не обладал каким-либо Даром, но умел действительно помогать людям, и еще ни один человек не то что не умирал, но и не страдал, если лечить его брался Ладимир.
— Здравствуй, мой король. Пошел седьмой месяц… — Ладимир сразу же хотел приступить к делу, так как у него еще было несколько пар, а дом бывших королей находился достаточно далеко от города Томеодоса.
— Чш… — Том прикрыл двери в спальню. — Билл не спал всю ночь, дети выбрали не лучшее время, чтобы потолкаться, я думал, усмирю их своим присутствием, а они только еще больше зашевелились.
— Как он себя чувствует?
— Хорошо в целом, но я боюсь, что он просто мне не признается, как всегда. Я стараюсь делать все, как ты говорил.
— Настои даешь? - Ладимир прошел на кухню за королем.
— Даю, — Том беспрекословно выполнял все советы.
— Спину растираешь той мазью?
— Да.
— А еда, вы уже сменили рацион? - целитель осмотрел стол, на котором были разложены явно не ингредиенты для будущего полезного для беременного обеда.
— Нет, с этим Билл не хотел мириться. Он и так плохо ел, и у меня рука не поднимается давать ему кашу, какой бы вкусной она ни была. Готовлю то, что он хочет.
— Ох, проблема беременности. Альфа, даже понимая, что так будет лучше, все равно идет на поводу своего беременного мужа. — Ладимир присел на отодвинутый ранее стул. — А интимные желание, они прошли?
— Нет. А мне все сложнее отказывать, я даже было вчера сорвался, но когда опустил руку…
— Он сухой. Смазка появится только во время родов.
— Да, — Том выдохнул. Рождение двоих детей поспособствовало тому, что вогнать в смущение его может только муж, но и тот часто любит его выводить из равновесия. — Просто я думал, он ведь никогда не хотел секса во время беременности, и может что-то изменилось.
— Мы можем предположить, что Билл вынашивает двух Альф, и очень сильных. Но не будем строить догадок, роды всегда являются сюрпризом, даже когда уже во всем уверен. А ты бы мог попробовать одеваться?
— Не мог бы. Меня одевает Билл, - Том развел руки, в этом он тоже бессилен.
— Кажется, он забыл дать тебе рубашку.
— Он сказал, что жарко очень и мне так будет лучше.
— Хитрец, - хохотнул целитель.
— Да, это у него есть.
Ладимир проследил, как Альфа выставляет над кастрюлей с кипящей водой каскан,**** смазав сыто, выкладывая на него манты, и недовольно цокнул, хотя и не стал ничего говорить по этому поводу. Как ни крути, но Альфа лучше чувствует, что можно еще есть его Омеге, а что уже стоит запретить.
— Я принес мазь.
— Уже пора? — Том прикрыл крышкой манты и повернулся к целителю, когда тот звякнул стеклянной баночкой о стол.
— Да. Ты знаешь, нужно смазывать вход каждый день, это поможет родить без разрывов.
— В первый раз она не сильно и помогла. — Том мучительно свел брови, даже воспоминания причиняли боль, его Омежка тогда так страдал. Пытаясь отвлечь себя от плохих воспоминаний, Том принялся за арбуз, быстро и четко срезая кожуру и мякоть, пользуясь ножами для карвинга.*****