Без стука поводырь толкнул дверь, врываясь со своим наставником в небольшую комнату. Зельник тут же вдохнул запах слез, холодного пота, истерики и страха перемешанного с запахом силы, решительности и ноткой мольбы. И на счастье, а может, и на беду, запаха цветущей лотарии старик не учуял. Он ощущал ароматы как музыку, чуя каждую нотку - это был его Дар, и он гордился тем, что может помочь людям.
Зельник задумчиво почесал небольшую белоснежную бороду. Если лотария Билла так и не зацвела, то почему принц объявил о церемонии? На такой поступок мог повлиять только один факт: Том любит, но едва ли этот факт покрывал все остальные. Ведь они хорошо скрывали плодовитость Билла, принц должен думать, что Омежка бездетный. Том не сядет на трон без наследников, мало того, Билл не любит его. Зачем же принц обрекает себя и любимого на муки нежелательного брака? Если Том возьмет Омегу силой в ночь Гармонии, лотария Билла зацветет тут же. Это повлечет за собой два потока обстоятельств. Либо Том окончательно сойдет с ума и разорвет ненамеренно любимого голыми руками, либо нет - ведь в истории еще не было такого, чтобы Альфа так долго мог сопротивляться влечению. Но даже так Том возьмет Билла, и если сохранит, если Омежка не покончит с собой, он забеременеет. Лотария Билла хоть сильно истощена, но она жива за счет самого мальчишки, вытягивая все соки из него. И цветок Омежки, хоть и составит труда, но, тем не менее, опылить можно.
- Билл, во имя звезд Царей, молю тебя прими свою участь, не рви сердце своего отца! – из размышлений старика вывели мольбы жреца. Стоя на коленях перед широкой черной кроватью, пока двое Альф охраняли окно и дверь в покои нареченного, он старался всеми силами переубедить сына. На сбитых простынях, прикованный к кровати, пытаясь вырваться из кандалов, метался черный сверток, шепча, словно в бреду лишь одно слово: «Нет».
Долго не мешкая, зельник подскочил к кровати, на ходу открывая небольшой сундучок. Комнату сразу же заполнил запах трав, смешиваясь в своеобразный аромат, казалось бы, он всех заворожил, только Билл все так же дрожал, крепко закрыв глаза – единственное, что было видно из его постоянной одежды.
Пока зельник четкими движениями смешивал настойки из различных бутылочек, его ученик закусил губу в сомнениях. Но тут же принялся помогать своему наставнику, понимая, что выхода у нареченного все равно нет. Две темных ленты на глаза охраны легли сиюминутно. Спешно был выпровожен и Маул, которому не забыли напомнить о приготовлениях к ритуалу. Ведь принц попросил именного его обручать. Геворга они заметили минуту спустя. Хранитель тихо сидел в углу комнаты, сгорбившись и прикрыв лицо руками, занавесившись длинными русыми волосами он никак не реагировал на происходящее в комнате. Но каждый, кто в ней находился, думал об одном и том же: поступок принца принесет только горе.
Ученик осторожно снял верхнюю одежду с Омежки, открывая прекрасное лицо. Некоторое время он не мог отвести глаз от идеальных линий лица: черные заплаканные глаза с чуть подтекшей сурьмой, тонкий носик, искаженные в боли пухлые карминные губы. Билл был идеален, и пока зельник не толкнул своего застывшего ученика, тот не мог оторваться. Он забыл, что Омега, и не может по природе своей смотреть такими глазами на себе подобного. Отвлекая себя посторонними мыслями, юный Омежка снял и нижнюю одежду, стараясь не слушать своего сердца и делать то, что должен. Он лишь на мгновение замер, рассматривая большой цветок на животе его соплеменника, не понимая, как он мог вырасти до таких размеров. Но больше всего его поразило то, что открылось ему, когда были сняты последние одежды: член Омежки был порядком больше. Это заставило вернуться нечестивым мыслям на свои места, мерзопакостно подкидывая картинки и необъяснимо откуда взявшиеся грезы. Едва первая зародилась, – он бы мог сейчас похитить Билла, спасти его, создать семью, они бы были счастливы, как в постели, так и в жизни… - он сразу замотал головой, выбрасывая весь бред, который чуть не врос в душу и разум кореньями.
Наверное, так посчитали боги, что чресла тех, кто не способен оплодотворить, не должны развиваться, и больше нескольких сантиметров их половые органы не вырастали. Билл также не мог похвастаться, что у него размер Альфы, но тем не менее… Ученик, радуясь, что наставник не видел замешательства, спешно принялся обтирать тело нареченного едва теплой водой. Он осторожно касался смоченной тканью, огибая звенящий на ножке браслет и крепкие металлические оковы. Никто так и не заметил, как припухли синие вены возле тонкой нити драгоценного украшения.
- Так-так, что у нас тут… - пробормотал зельник, наклоняясь над впалым животиком содрогающегося Омежки, придерживая серебряную бороду руками. Запах лотарии могут чувствовать только те, кто имеет соответствующий Дар, или те, кто предназначен судьбой – Альфа чует только цветок своей Омеги. Омега же чувствует запах единственного Альфы. Так шмель всегда может найти свою цель. Ведь намного проще найти самый сладкий нектар, когда он лишь в одном цветке, а не в тысяче. – Угм-м… - задумчиво протянул старик, вдыхая аромат лотарии мальчика. – Я чую сладость цветов персика, кислинку вишни, свежесть белой фрезии, они самые яркие. И ноты сердца: бархат черной розы, настоянную на… хм, неужели крови какого-то дикого животного или даже хуже, монстра? Интересно. Еще дурманящий запах ночного жасмина и апельсиновый цветок, немного сандалового дерева, пачули, белых фиалок на основе слез белладонны. Как ядовито. А это... – зельник наклонился совсем низко, едва не касаясь крючковатым носом нежной кожи, раздувая все больше ноздри. – Ох! – восхищенно вздохнул старец. - Ваниль, амбра, едва уловимая нота раздробленных лепестков тигровой орхидеи, мускус и влажная свежесть зеленого яблока настоянные на горчинке меда и морской пене. Восхитительно, ничего подобного не чуял в своей жизни. Но я уверен, что где-то уже слышал о таком аромате… Хм… - задумчиво протянул зельник, потирая костяшки пальцев.
- Помогите. Прошу. Я не хочу причинять вам вред, - проскулил Билл, едва оттягивая ослабевший голос, открывая заплаканные глаза со слипшимися длинными ресницами, что стали похожими на иголочки хвои. Он с надеждой, совсем не стыдясь наготы, обессилено взирал то на совсем молодого Омежку в красной одежде, который старательно отводил глаза, то на низко понурившегося зельника.
- Мой дорогой мальчик, - грустно начал старик, скрепя заболевшее сердце. – Ты же знаешь, я бы с радостью. Но все что я могу сделать… – Зельник задребезжал стеклянными бутылочками, выискивая нужный. Он капнул на сухой палец ароматного масла ванили и мазнул им за ушками мальчика. Не прошло и минуты, как слезы исчезли из припухших глаз. Печаль уступила мнимому спокойствию. Старик тяжело вздохнул, уставившись своими невидящими глазами в одну точку. Ему было очень жаль, что еще один прекрасный цветок будет сорван неосторожным шмелем.