- Поразительно! – пробубнил он, доставая из сундука нужные флаконы.
- В чем же заключается поразительность, учитель? – спросил ученик, подхватывая нужные флаконы с маслами.
- Ни для кого не секрет, что принц Томас обожает сладкое, цветы, море и Билла. Все его обожания сошлись в одном человеке. Поразительно, что он столько терпел, держа себя в руках и не прикасаясь к мальчику. Я много лотарий чуял. Но впервые до моего обоняния донесся такой запах – он создан, чтобы, не то что завлечь, как это у обычных Омег, он сотворен, чтобы свести с ума. Настолько насыщенный, ядовитый, словно лотария использовала все свои силы, лишь бы приманить свою судьбу.
- Вы так говорите, учитель, словно лотария – живое существо, – хмыкнул ученик, уже натирая худенькие ноги Омежки ароматными настоями, которые перебивали бы запах цветка несчастного. Зельник подобрал травы и масла, которые были полными антиподами аромату Омеги. Это поможет Тому не обезуметь, как только зацветет лотария мальчика, по крайней мере, сразу. Билл лишь обессиленно смотрел в потолок, не слыша ни единого звука, совсем как неживой. Но едва вздымающая грудь все же выдавала жизнь в тонком тельце. Он не смирился, но его измучили печали, истерики и страх.
- Это и есть живое существо, но если человек создан для многих миссий, он имеет разнообразные желания, то миссия лотарии – соединиться со своей любовью, ее желание быть сплетенной. Для этого и были созданы эти рисунки в центре жизни человека. Они лишь знак, как метка. После соития эти знаки приобретают другой цвет и вид, становясь более четкими, переливаясь золотистым оттенком, – зельник неспешно говорил, готовя зелье, когда серебряное блюдце стало молочно белым, зельник приподнял черноволосую растрепанную голову, помогая глотнуть немного горького снадобья. – Пей, мой дорогой мальчик. Это поможет тебе найти себя, увидеть правду, будущее и разыскать верное решение. Оно несладкое, но поможет набраться сил перед ночью Гармонии.
Билл несознательно глотнул напиток, тут же прикрывая потяжелевшие веки. Когда он увидел первый сон, зельник и ученик закончили свою работу, одевая в белые ткани мальчика. Волосы были заплетены в красивую прическу, платье расправлено, лицо закрыто. Тело Омежки благоухало, истощая тонкий аромат, который принадлежал не ему, но все равно был не менее приятным. Как только повязки с глаз охранников были сняты, две фигуры поспешили на другой конец храма.
Ворвавшись в небольшую комнатушку, отведенную для Тома, проигнорировав охранника возле двери, зельник насторожился, не учуяв принца. Лишь Андрос скромно сидел на стуле возле постели, ожидая своего повелителя, чтобы помочь ему приготовиться к свадьбе и отойти в вещий сон.
- Здесь есть кто-то?
- Зельник, ты все так же меня не чувствуешь? - Андрос ухмыльнулся.
- Я говорил тебе, хранитель, почему. Ты все так же не веришь, что твой Альфа умер раньше вашей встречи?
- Не верю, - белоснежные волосы взметнулись, когда Андрос непринужденно их откинул за спину.
- Где он? – спросил зельник, устраивая свой сундучок на аккуратно застеленной постели.
- Молится… - тихо ответил хранитель принца.
* * *
Том спешно вышагивал по твердому каменному полу. Он наматывал круги в центральной зале храма то обнимал себя руками, словно пытаясь согреться, то запускал их в подсохшие длинные волосы. Моментами он замирал, как будто нашел выход, а спустя мгновение вновь отмирал – выхода не было. Принц отчаянно молил о помощи. Просил совета у богов, и, несмотря на то, что они его игнорировали столько лет, Том верил, что боги ответят.
Его страж стоял вблизи, опираясь на одну из колонн, горестно вздыхая и качая головой. Густав уже не знал, чего желал своему принцу: то ли чтобы Билл умер, и Том мог нормально жить, то ли, чтобы гадкий Омега все же ответил на чувства его друга. Столько лет он видит одну лишь боль в светлых глазах, которая слоняется, не зная, куда ей приткнуться, мучая и стеная мужчину.
- Помогите же мне, боги! Возможно, я делаю ошибку? Может, не стоило все это затевать? Но что мне тогда делать?! Ответьте же! – отчаянно прокричал Том, замирая и с надеждой взирая на холодных безмолвных идолов. Густав тоже замер, ожидая чего угодно, ведь не могут же боги оставить их, когда помощь так нужна.
- Тебе надо переодеться, - страж указал на мокрые штаны Тома. Тишина затянулась, и он всего лишь хотел отвлечь от нее Тома, который уже начал скулить.
- Зачем?
- Простудишь свое мужское начало – не сможешь обзавестись наследниками.
- Билл все равно бездетный, - это прозвучало сухо, почти безразлично.
- Но секс же не менее важен, чем его результат.
Том лишь отмахнулся рукой, чуть качнувшись от бессилия. О каком сексе можно говорить, когда он точно знал: Билл даже близко его к себе не подпустит.
- Принц! Томас! – громкий оклик девочки заставил вздрогнуть Густава, который настороженно подошел к своему другу. Они внимательно оглядели залу, но никого не увидели. – Принц! – звук явно шел сверху. Но из-за луны тяжело было понять с какой стороны. – Я здесь! – местонахождение, которое ничего не дало ни Тому, ни Густаву.
- Эсфир? – попытался угадать принц. Голосов маленьких девочек он наслышался, но лишь один ребенок мог сейчас оказаться на другом континенте от их дома.
- Да, Том! Помоги мне, я не могу влететь внутрь! – захныкала девочка.
Том тут же бросился на улицу, огибая высокие, близко стоящие колонны. Молочные кудряшки, ярко зеленые глазки и золотистые крылья бабочки он увидел сразу. Тяжело такое чудо не заметить.
- Эсфир! Что ты здесь делаешь, цветочек? Ты понимаешь, что дорога сюда опасная. Ты могла погибнуть в лесах. Твои крылья могли обжечь звезды. Ты могла упасть в океан! – взволновано запричитал Том, хватая малявку за тонкие ручки, чтобы помочь опуститься на землю маленьким ножкам.