- Но я больше не могу, - досадно прохныкал мальчишка, все теснее прижимаясь обнаженным пылающим телом к хранителю.
- По-другому нельзя, - Геворг подхватил хрупкое тельце на руки, аккуратно относя к мягкой постели, укрывая упрямого. – Тебе нужно отдохнуть, чтобы не уснуть при принце, это может оскорбить его. Спи сладко, - уже шепотом произнес хранитель, прикрывая черным балдахином обитель снов. Билл вяло моргнул, смотря, как Геворг поправляет прозрачные ткани, ожидая пока он уснет.
Мальчишка надеялся, что Омега поддастся на сладкие уговоры, но тот оказался более крепким орешком. Хотя, если бы это было не так, Геворг бы никогда не стал его хранителем. Билл не знал, какими способностями он владеет, но что-то подсказывало, что это защитный Дар. Так как, сколько бы Билл не злился, сколько цветов бы не превратились в черные угольки, его хранитель всегда был рядом, и не было ему никакого урона. Как-то даже раз он разозлился, когда Геворг не пустил его к Реньйону, где он так любил разговаривать с чудовищем, и напустил на хранителя смерть. Но его хранитель этого даже не заметил, если бы птицы, пролетающие возле окон Билла, не упали замертво. Возможно, щит Геворга как-то действует и на его обольщение? Ведь как же он мог отказать? С такими мыслями Омега и уснул, удобней перевернувшись на правый бок.
Хранитель улыбнулся, рассматривая самое красивое существо, которое он только видел в своей жизни. Его приставили к Биллу, когда тот был еще совсем дитем, с целью защитить и уберечь от порока, зла и нечестивых мыслей. Раньше было куда проще выполнять свои обязанности. Но с каждым днем лотария Билла все больше желает проснуться, и удерживать все страсти мальчика становится тяжелей. Он так упрям, не понимает, что творит. Его организм с каждым днем отравляется лотарией, которая желает цвести. Со временем Билл действительно может стать бездетным, но, как видимо, его это не интересует. Ведь главное в его жизни – не дать надругаться над своей душой и телом, не подчиняться духу природы, быть свободным. Но несчастным до конца своих дней.
Геворг не мог понять Омежку. Хоть никакая сила не способна была управлять им, ни Дары богов, ни природа, он все же любил. Тихо и безропотно, не сгорая в этой любви, не сходя от нее с ума. Он терпеливо ждал своего Альфу каждых полгода и не мучался в одиночестве. Его любовь была мягкой и щадящей. Поэтому он ее не боялся. Вместо страха мужчина боготворил такие чистые, теплые и, главное, взаимные чувства.
Примечание к части Геворг
http://savepic.org/4741359.jpg
http://mano.zebra.lt/profile/fotosclubs/364/139/364542563_139659675diary_4756c9a55fe74.jpg
http://cs614928.vk.me/v614928268/4089/yVQcQp2Lnzs.jpg
Примечание к части Андрос
http://savepic.org/5634255.jpg
Другая ссылка:
http://www.pixic.ru/i/w01014H6o1f7P0h8.jpg
Королевская охрана
http://savepic.org/5627087.png
Другая ссылка:
http://savepic.org/5806566.png
Сингар Тома
http://www.16x10.ru/_ph/8/2/506278557.jpg
Другая ссылка:
http://www.pixic.ru/i/d060Y4R6u1r7s4P2.jpg Глава 2
Шумные волны лизали белые камни моста. По нему без спешки шагали мощные лапы пяти сингаров и белой лошади со своими всадниками. Длинная рыжая шерсть огромных хищников с циановыми глазами развевалась на морском утреннем ветерке, путаясь между седлами наездников.
Эти существа были созданы богами после мольбы Биллианта о помощи от дикого зверья, от которого не было спасения мирным жителям тех далеких времен. После молитвы, на остров неведомо откуда явились огромные хищники, с острыми как бритва зубами, когтями и шипами. Они пришли в каждый дом достойного мужа, чтобы служить по велению богов. Сингары не ели и не пили, не размножались и не умирали. Эти животные были верны только тем воинам, которых посчитали достойными. Постепенно, благодаря божественным кошкам, люди были защищены, а защитники передавались из поколения в поколение старшим сыновьям.
В королевской семье Альф сингара не было. Возможно, это было наказанием за то, что Томеодос обрек на муки любимчика богов. Но в момент рождения наследного принца Томаса в алмазные двери замка поскреблись когти сингара, который не был похож на своих сородичей. Шерсть животного переплеталась светлыми аквамариновыми нитями, которые украшали и острые, намного длиннее, чем у обычного сингара шипы. В тот день народ города Томеодоса уже знал, что от наследника можно ждать великих дел.
- Том, как ты? Мы можем подождать день-второй, пока тебе не станет легче, – обеспокоенно проговорил кареглазый светловолосый парнишка лет двадцати, облаченный в черные одежды королевской охраны.
- Я не могу ждать, Густав. Ты даже не представляешь, как хочу просто хотя бы постоять рядом с ним. Ведь большего я и не могу себе позволить, – Том устало откинулся в седле. Всю дорогу он чувствовал себя очень уставшим.
Силы ушли на время лотарии, когда тело настраивается против тебя и превращает в настоящее похотливое чудовище. Каждый мускул, каждая жилка наливаются страшной силой, вырывая всю внутреннюю природу наружу. Боги, толи ради шутки, толи ради издевки, заставили тела Альф и Омег два раза в год желать страсти. И этому невозможно противостоять. Но время страсти можно сделать более приятным, коротким и легким, если рядом твоя вторая половинка. А если нет, если твоей судьбы нет рядом, несмотря на то, что природа призвала, эти дни превращаются в настоящую муку, сжигая тело, минута за минутой в несгораемом пламени страсти на одного.
В такое время Тома может удержать только Густав. Близкий друг и страж той силы, которой наградили его боги. Три охранника, включая Андроса, чтобы уберечь принца от опасности, следовали и подчинялись принцу, и один Густав, чтобы уберечь всех остальных от Тома, удерживая за крепким щитом своего Дара.
Еще пять лет назад, после того как Том встретил своего Омегу, было всего лишь плохо в дни лотарии, но с каждым годом ему становится все хуже. В этот раз Густаву пришлось приковать своего друга цепями, чтобы удержать от насилия. Всего три дня диких криков, от которых вздрагивали стены города Томеодоса, три дня мучений, которых больше не может приглушить даже Андрос, хранитель Тома, и он на какое-то время даже начал подумывать о смерти.