Рассержено рыкнув, Билл поплелся за Томом сзади, как какой-то слуга, сверля прищуренными глазами широкую спину. Густав, видя происходящее, непонимающе улыбнулся. Неужели Билл, строптивый гадкий Омега, который сегодня приготовил завтрак принцу, теперь удивляет стража еще больше, желая стать рядом со своим мужем? Изумлению не было предела, когда Том оседлал сингара и проигнорировал протянутые в черных перчатках руки мальчишки. Тот безмолвно просил помочь ему вскарабкаться в седло, тянясь, как ребенок просится на ручки. Но принц, даже не смотря в сторону своего Омеги, рушил, направляясь на ярмарку. Том ни разу не обернулся, но если бы он это сделал, то увидел, какая обида скрылась в сверкающими злостью золотыми глазами.
Билл досадно топнул ножкой в легкой матерчатой тапке и поджал недовольно горькие губы. Ему пришлось сесть в седло лошади. Она была красивой, ее черная длинная грива развевалась на горячем ветру не хуже рыжей гривы сингара, но кобыле не сравниться с величием божественной кошки. Билл желал именно на ней путешествовать, а теперь это желание возросло. Сейчас он стремился не просто ехать на сингаре. Он хотел, чтобы Том вновь прижимал его к своей крепкой груди, чтобы заговорил с ним, что-то спрашивал, рассказывал. Ведь Билл надеялся, что так они помирятся и Альфа забудет обиду. Да, мальчик понимал, что проще попросить прощения, но он даже не рассмотрел такой вариант примирения как таковой.
Ярмарка была переполнена шумящим людом и тянулась от круглой площади, на которой в центре стоял высокий золотой колосс Законов, на несколько километров вглубь длинной улицы. Она была заставленная многочисленными магазинчиками и простыми торгашами, которые раскинули свой товар под небольшими навесами, пытаясь хоть немного спастись от жаркого света трех звезд. Продавцов было настолько много, что товарные лавочки едва помещались под стенами магазинчиков, оставляя немного места для покупателей. Пестрые лавки были заставлены всем, чего только душа пожелает: дурманящими специями, экзотическими овощами и фруктами, собранными из огородов и садов трех городов, ароматными тканями различных раскрасок, посудой из всевозможных материалов, а чуть дальше продавали диких животных и птиц. Всего было настолько много, что глаза разбегались от красивых готовых одежд, сбруи для лошадей и сингаров, пегасов и даже драконов, разнообразных видов оружия: от сверкающих яркой раскраской на остром диске серебра чакрамов до золотых королевских протазанов.
Постепенно их компания разбрелась по всему рынку. Тома понесло к оружию. Эсфир увязалась за ним. Билл также хотел пойти с принцем, но Геворг потянул его к тканям и готовым нарядам, аргументируя, что у Билла нет ничего приличного надеть на свадьбу. А перед людьми нужно показаться во всей красе. Плевал Билл на людей с высоты своего немаленького роста. Он согласился выбрать одежду лишь потому, что собирался купить настолько красивые одеяния, чтобы Том не смог больше от него отвести глаз. Омега долго примерял то один наряд, то другой, выбирая все краше да ярче, где побольше украшений. Геворг же рассматривал различные ткани, убеждая, что лучше всего пошить свадебное одеяние. Швец подберет наилучший для него фасон, цвет и все сделает по желанию клиента. Билл согласно кивнул, но при этом все же приказал купить несколько более всего понравившихся костюмов.
В ателье Геворг был повержен в полный ступор.
- Билл? – осторожно позвал хранитель строптивца, боясь, что его догадки окажутся неверными. – Этот наряд не предназначен для того чтобы скрыть твое лицо за маской.
- Ага… - не обращая внимания на зеленоглазого, Билл крутился перед огромным зеркалом в нежно-коралловом наряде, указывая, что он хочет добавить, а что убрать, где сделать больше украшений, а где вообще оголить тело.
- Я могу надеяться на то, чтобы готовить тебя к ночи Гармонии? – Геворг сглотнул, словно пытаясь проглотить надежду. Он так желал, особенно теперь, оторваться от Билла, и наконец-то зажить своей жизнью вместе с Густавом.
- Как думаешь, Тому понравится? – мальчик скинул с себя платье, позволяя модистке дошить его, оставаясь все также с маской на лице - ведь шальной океанский ветер мог принести запах Альфы не вовремя.
- Эм… - хранитель замялся, все еще не веря своему счастью, но тут же заставил взять себя в руки. - Если тебе интересно, я думаю, что Том больше не посмотрит на тебя. Он разочарован, Билл. Я слышал, что он говорил о тебе. Мужчина больше ни на что не надеется и отпускает тебя.
- И неужели Том сам додумался оставить меня в покое? Десять лет ему эта идея даже в голову не приходила, – Билл вновь переодевался в свою скудную одежонку, не надевая штанов, ведь было слишком жарко. – Странно... - протянул мальчишка, рассматривая припухшие вены на ножке. - Кажется, у меня варикоз. Странно, что мой Дар все еще не вылечил его. - Билл повертел ножкой, рассматривая уродливые рисунки. А затем опустил длинный подол, не замечая взволнованного хранителя. - И мало того, я не могу понять крылатую. Чего это она все время ошивается возле моего Альфы? Ей он и подавно не светит. Разве девчонка не знает, что Том может любить только мужчину-Омегу?
- Эсфир еще ребенок, ей неведомы такие физические особенности людей, а тебе тем более не следует о них знать. Я должен был забрать у тебя те книги, – Геворг досадливо отвел взгляд, он старался беречь невинность разума мальчишки, но слишком упертый и невыносимый, Билл все равно добрался до непотребных книг. Где и узнал, что клан рожденного малыша определяется по половым признакам. Пенис ребенка, будущего Альфы, мог быть прямым, а мог быть с легким изгибом. Первые относились к тем, кто в будущем сможет полюбить только мужчину-Омегу, вторые же были готовы любить женщин. У новорожденных Омежек-мальчиков пенис был размером с фалангу, а яички больше походили на две косточки вишен, со временем вырастая так же до небольших размеров. Девочки же рождались всегда либо Бетами, либо Омегами, исключением стала царица Арина. – И Том действительно не сам пришел к выводу оставить тебя в покое. Ему помог в этой мысли Андрос. Ты нажил себе недоброжелателя. Весьма сильного недоброжелателя. Том прислушивается к его советам, как и к советам своего стража. Хотя Густав на нашей стороне, - Геворг, думая, что Билл его не видит, трепетно вздохнул при упоминании охраны принца.
- Я уведу Тома от плохих советов, - заулыбался Билл, понимая, что одиноким его хладнокровный хранитель не будет. Или умрет. Если Густав от Геворга откажется. Ведь и его вина была в том, что Билл едва не умер. Сейчас Омежка вспоминал свою попытку к самоубийству не с таким желанием все повторить. Он боялся, что Том может умереть, но еще больше он боялся, что это произойдет по его вине. - Если он последует за мной, значит еще ничего не потеряно. И, следовательно, что – да. Ты можешь готовить меня к ночи Гармонии и просто сейчас. У тебя есть около получаса. Начинай.