Когда до главной залы, где его должен был ждать будущий супруг, оставалось всего несколько шагов, Томас остановился, прислушавшись. За их спиной спешно шагал Лендор, придерживая в руках небольшую шкатулку. Он выполнил приказ принца, хоть это было и нелегко.
Том терпеливо подождал, когда охранник подбежит к нему, и тут же выхватил шкатулку, благодарно смотря на слугу. Руки еще дрожали от слабости после бессонных ночей, но Том старался не показывать, в каком он состоянии, чтобы страж не увел его на отдых, оттягивая встречу с любимым.
Негнущимися пальцами принц быстро открыл ларчик. Альфы не были приверженцами драгоценностей. Единственное, что они могли оценить, так это искусно изготовленное оружие или что-то, что пригодится в быту. Они понятия не имели, что так сильно могло завораживать гордых Омег в холодных, бездушных и бесполезных вещах. На бархатной подкладке аккуратно было разложено дивной красоты украшение. Своей искусной работой оно ласкало взгляд. На сверкающей серебряной цепочке, мастерски отогнутой в причудливом узоре, размещались небольшие цветы лотарии из белого золота с вкраплением рубинов, а в центре цветов плодородия можно было рассмотреть звенящие об лепестки алмазные сверкающие капли. Тончайшая работа притягивала взгляд, вызывала желание все подробно рассмотреть. К ней хотелось прикасаться, обвести каждую малейшую деталь. Но Том не хотел отвлекаться на безделушку, даже столь прекрасную собой, отдавая ее Лендору. Ведь там, за дверью, его должен был ждать любимый.
Должен был всегда считать минуты до их встречи, должен был томиться от разлуки, должен был принадлежать ему с первой минуты их встречи. Должен. Но не обязан. А потому, когда двери со скрипом отворились, пропуская гостей, глаза принца не увидели облаченную в легкие ткани фигуру. Лишь виновато улыбающегося Геворга в вечных белых одеждах. Он всегда ждал путников, чтобы предложить отдых и в который раз извиниться, ведь у Билла вновь какие-то неотложные дела.
- Принц Том, - хранитель поклонился, опуская взгляд. Геворг никогда не мог видеть, как на мгновение горящие надеждой глаза, угасают очередным разочарованием. Он надеялся, что через долгие годы принц Альф привыкнет, что Билл никогда не будет его встречать.
- Геворг, приветствую тебя, хранитель моего сердца, - Том вымучено улыбнулся, стараясь скрыть обиду за приветливой беседой. Он сильный Альфа, храбрость его не знает границ, но против душевных мук никто не был застрахован. Почти десять лет он живет лишь надеждой, что вот, со следующей встречи все изменится. Сколько еще он сможет ждать?
Другие Альфы не выдерживали и года. Срывались. Насиловали свою любовь. Пытались подчинить себе. Ломали непослушную судьбу. Но чаще всего такие всплески нетерпеливости приводили к смерти Омежек. А потому Том собирал в себе все силы, чтобы не наворотить беды. Хотя иногда хотелось убить Билла. Своими же руками удушить проклятого, что редкими, но такими острыми тирадами со вкусом топтался по сердцу, порой подскакивая и со всего маху опускаясь маленькими пяточками на истоптанную любовь. А после и самому удавиться. И мира не видеть. Не страдать, ничего не чувствовать и не ощущать, уснуть. Но переступить через инстинкты невозможно, большинство Альф не могут поднять на своего Омегу руку, оскорбить или наказать.
- Билл передает извинения за свое отсутствие. Вчера ночью твой любимый долго не мог уснуть, и все еще прихорашивается к встрече с будущим супругом, – Геворг долго думал, как бы что-то в очередной раз придумать, чтобы не ввести властного Альфу в бешенство и при этом потешить его достоинство. – Это не займет много времени, а пока вы можете отдохнуть и позавтракать, дорога была дальней.
- Поторопи моего Омегу. Скажи, что у меня для него подарок, - хоть Том и знал, что все сказанное хранителем - вранье, но, тем не менее, не мог заставить себя не радоваться. А вдруг Билл действительно прибирается для него.
Геворг кивнул, провожая гостей в комнату для трапезы. Стол уже был накрыт различными яствами и наполненными сосудами нектарами и соками. Ароматная пища совсем не будоражила принца. Он голодал по ласке, а не по еде, чего не скажешь про охрану - ведь они не обременены любовными муками.
Том сидел, не притронувшись к блюдам, даже своим любимым сладостям и рыбе, с понуро опущенными плечами. Он часто косился на дверь, не желая пропускать момента, когда в них войдет возлюбленный, и думал, что если ничего не получится с браслетом, и Билл окажется действительно бесплодным, то он возьмет его в мужья, несмотря ни на что.
Глава 3
Билл вновь проснулся, встрепенувшись от жара. Огонь хлестнул по груди, словно грубый седок животное. Стало невыносимо жарко. Сердце взволновано трепыхнулось в страхе. Неужели произошло непоправимое и принц рядом? Но тревога быстро отошла на второй план, когда испуганно распахнутые глаза осмотрели спальню: он был один. А значит жар – это, наверняка, последствие долгого сна и душной комнаты. Окно было закрыто Геворгом утром, как всегда по приезде Тома, чтобы, не допустите боги, запах лотарии принца не донес ветер к обонянию Омеги.
Облегченно расслабившись на огромной черной постели, Билл вздохнул, прикрывая глаза. Сегодня его ждала очередная пытка – общество принца увальней. Хотя, будь на месте кто-то другой, не принц, не Том, мнение Билла не изменилось бы по отношению ко всем Альфам. Но единственное, что оставалось Биллу, - безмолвно проклинать создателей, облачаться в душные одежды и терпеть Тома целый день. Это не так много, раз в полгода видеться с принцем. Но для Билла пара часов надоедливых жениханий казались настоящей пыткой.
Мальчик по-кошачьи потянулся, разминая сонные мышцы. Он нехотя слез с удобной кровати. Так же неохотно смывал сон, заплетал длинные волосы, надевал обычную черную одежду, старательно игнорируя красный, расшитый парчовыми узорами наряд. Геворг повесил его возле зеркала, все еще веря, что строптивый Омежка хотя бы раз приберется для принца, чтобы порадовать его глаза. Но если Билл и одевался в красный, то только чтобы порадовать себя.
Красный – цвет срасти и любви, лишь алый мог в точности подчеркнуть всю прелесть Омеги. Это был их цвет. Им они словно говорили о тех блаженствах, которые могли бы подарить своему Альфе. Белый, который так предпочитал хранитель Билла, Омега, был на самом деле цветом Альф, цветом чистых помыслов, светлого будущего, которое нес сильный род, это был их тон. Черный – цвет стражи принца, цвет силы, готовности ко всем препятствиям в жизни, окрас одежды, который предпочитал Билл, изо дня в день, натаскивая темные ткани. Другие же цветовые гаммы предпочитали Беты и старики.