- Четыре? – удивленно спросил Билл. – Всего три, Томеодос, Америдос и Биллиант.
- О, нет-нет. Четыре, – поправил Эрик. – Самого младшего сына, Альфу, они отправили к нашим людям, поэтому вы о нем ничего не знаете, не уверен, что и его братья знали о его существовании. Ну а трое остались у вас, а дальше вы знаете.
- Ты сказал, что правители были сынами богов, кровными сынами? – уточнил Билл, нервно покосившись на Тома.
- Да. Они были не просто созданы, как другие люди, они были рождены богами.
- Ты хочешь сказать, что в жилах Тома все еще течет кровь богов?
- Да, – Эрик уверено кивнул. – Если у него есть метка богов.
- Родимое пятно на плече в форме звезды? – Билл видел его у Тома.
- Именно. Знаешь, то, что у братьев текла кровь богов, по сути, было самым грустным. Я еще не до конца понял легенду о Томеодосе и Биллианте, но могу сказать, что их судьба была предрешена. Дело в том, что любой хранитель, - Эрик кивнул Геворгу и Андросу, - подтвердит, что в крови Альфы и Омеги хранится кровь их истинной пары. Приходит время, и это позволяет создать крепкую семью, идеальную пару, ведь у них все происходит на подсознании. Самое печальное было в том, что в случае Томеодоса он был обречен полюбить того Омегу, в жилах которого текла его кровь, он бы не смог полюбить другого.
- Погоди… - Билл застыл, выставляя руку вперед. Его глаза беспорядочно забегали по лицу Тома, ни на чем конкретно не задерживаясь.
- О, нет-нет, не смотри так далеко, - Эрик и сам выставил руку вперед, не давая возможности Биллу нафантазировать. – Ты сейчас думаешь, что Том может полюбить только кого-то по своей крови. Это не так.
- А как? А в твоих жилах тоже течет кровь богов?
- Я же кровный потомок четвертого брата, конечно, в моих жилах течет кровь Эримиора.
- Ты Омега?! – Билл сцепил зубы. То, что загорелось в его голове, было устрашающе. Том может полюбить только того, в ком течет кровь богов. Билл знал, что он не является потомком божеств, а вот Эрик непонятно кто, и если он Омега - это катастрофа. Билл никогда серьезно не думал, что убьет человека, не считая мужа брата, то и убийством мало можно назвать, но ради Тома он готов был пойти на любые жертвы.
- Нет! – Эрик скорее развеселился от такого предположения, нежели обиделся, и не заметил, как облегченно вздохнул Билл. – Мою сущность подавляет Натсу, но с рождения я Альфа. Ты не дослушал, а уже испугался.
- Всегда ты так, – пожурил Том, целуя обмякшего Омежку в бледную щечку и, обняв, притянул к себе на колени, напоминая про недоеденный пирожок.
- Мы долго не могли понять, отчего начали рождаться дети с лотариями. Эти цветки на животе несказанно упростили жизнь. Помогли находить любимых даже на краю мира, дали возможность зачать ребенка мужчинам-Омегам, а сейчас мы узнали, что это все благодаря Биллианту. Но суть не в этом, а в том, что принц Том должен был быть с потомком Биллианта, Омеги, в котором течет кровь младшего царя, кровь богов.
Том перевел дух, скрывая вздох в копне спутанных, не расчесанных черных волосах. Билл не был потомком Биллианта, у младшего царя не было наследников, но его любимый был точной копией брата Томеодоса. И сейчас, вдыхая запах свежего океанского бриза, разбавленного каким-то невероятно вкусным, вызывающим голод запахом, Том вновь обрел веру в богов. Мужчина сдержано выдохнул и, думая, что его действий никто не видит, убрал длинные волосы вперед, вдыхая запах тонкой, белой как мел шейки. Он до боли в глазах зажмурился, касаясь губами гладкой теплой кожи, чувствуя, как все внутри закручивается в тугой узел.
- Но я не его потомок, – Билл прижал холодную ладонь к погорячевшим щекам, не понимая, отчего ему стало так душно. Дыхание стало глубже, когда он почувствовал тяжелый выдох в загривок. Миллион щекочущих мурашек пронеслись вниз спины.
- Нет. Но, возможно, тут и играет роль лотария. С самого зарождения жизни у Омеги течет кровь его Альфы, в тебе должно быть течет кровь Тома, а значит, кровь богов.
- Ох… - Билл выдохнул, словно с облегчением, хотя на самом деле этот вздох вызвал Том, настойчиво прижавшись губами к чувствительной коже. Омежка наклонил голову вперед и непроизвольно сжал ягодицы, чувствуя, как скользко и горячо стало между ними.
- А что было с вашим царем? Эримиором? – спросил Геворг, который до этого устало разложился на своем Альфе, кушая исключительно из его рук.
- Он долго страдал от одиночества, – Эрик заерзал на месте, расстегивая верхние металлические пуговицы жилета. Его лоб покрылся испариной, а и без того широкие ноздри раздувались при каждом вздохе еще больше. Он перевел взгляд на Геворга, стирая со лба влагу. – Старший Томеодос обладал Биллиантом, средний был Бетой и мог завести семью с любым себя достойным, а Эримиор был один. Он жарко молился богам, не поднимался с колен, отказался от сна, воды и пищи. И те сжалились над своим сыном, создав вторую любовь…
- Билл, ты уже наелся? – Том завертелся, расталкивая Андроса, заставляя, оживиться и других, кто заслушался рассказами.
- Да, я уже. Спасибо… - растерянно ответил Билл, он желал дослушать рассказ, хоть и слышал все через слово из-за домогательств своего Альфы. Приставания Тома были приятны, но мальчику было любопытно узнать, что было когда-то.
- Хорошо, тогда сейчас я попрошу Густава и Лендора помочь мне поставить несколько небольших палаток, чтобы звезды не мешали, и мы немного отдохнем перед дальней дорогой.
- Я дослушаю историю, пока ты будешь ставить палатки.
- Билл, тебе нужно искупаться после цветения. Потом дослушаешь. Хочешь, я помогу тебе?
Том сам очень хотел и дальше держать Билла на руках, вдыхать его запах, чувствовать, как от каждой невинной ласки его Омежка истекает желанием. Но Эрик заикнулся о том, чего Биллу не нужно знать.
- Я, наверное… - Билл поднялся на ноги и чуть поморщился, чувствуя, как смазка щекочущей капелькой стекает вниз по внутренней стороне бедра. - Лучше пусть мне Геворг поможет.
- Хорошо, – хранитель поднялся на ноги, стряхивая крошки с красного халата. Белый ему пришлось постирать от крови и вывесить недалеко от черного наряда Билла, чтобы, когда тот высохнет, зашить дыру. У него всего было два белых и один красный, на особый случай. А так как последний белый халат он отдал Биллу, пришлось надевать то, что есть. – Мы пойдем выше по реке, чтобы нам никто не мешал.