Казалось бы, что принц глупец. Уповает на то, что Билл совсем другой, что его злость - это всего лишь нежелание и неповиновение, и как только лотария Билла зацветет, он изменится, станет добрее, ласковее. Но хоть Том был и опьянен своим Омегой, все же старался мыслить трезво и любить мальчика таким, какой он есть. Любить за насмешки. Боготворить за горький вкус обиды. Быть без памяти просто за то, что вызывает чувства и не важно какие они. Обожать за то, что он такой существует – его судьба, его частичка, пусть и не самая светлая, но его, родное. Жаль только, Билл абсолютно не понимал и не хотел понять Альфу. А тот не слишком стремился что-то объяснить. Ведь Том боялся, что от насмешек его внешности, Омега перейдет к глумлениям над чувствами, а это окончательно сломало бы мужчину. Он жил любовью к Биллу.
- Ну, я же говорю – ничтожество, - Билл отвернулся от охраны принца, делая вид, что не замечает их обозленных взглядов. – Геворг, на сегодня план выполнен, я могу побыть один? – пара вновь золотых глаз уставилась на низко понурившегося мужчину. Хранитель обреченно осознавал, что нет ни единой надежды. Мальчик никогда не согласится быть с тем, кто предоставлен ему судьбой.
Не дождавшись ответа от хранителя, Омега отвернулся от мужчины, ища взглядом свой подарок.
- Какая прелесть, - тихо прошептал. Он аккуратно поднял шкатулку и едва коснувшись драгоценности, захлопнул свой первый дар.
* * *
Густав нашел своего друга в ногах идолов богов. Тот в напряжении сжимал кулаки, низко склонившись перед каменными статуями.
- Том… - страж неспешно подошел к принцу, приседая рядом. По лицу Альфы нельзя было сказать, насколько сильно обидел его Билл, ни одна мышца не дрогнула на лице. Но редко из высоко вздымающей груди слетали не удержанные вздохи.
- Знаешь, у каждого есть мечта. Одна единственная. Самая заветная. Моя – чтобы Билл любил меня так же сильно, как я его, – едва шевеля губами, словно сам с собой говорил мужчина. – Мне снится каждую ночь, как я касаюсь его, нежно поглаживаю бархатную кожу. Снится, как он прижимается ко мне, как шепчет о любви, а я дрожу от счастья, я впервые задыхаюсь не от боли, а от безудержной радости. Мне снится, как ему хорошо в моих объятиях, и знаешь… Я не хочу просыпаться. Никогда. Как-то Электр говорил, что если во сне сильно-сильно захотеть не проснуться, то можно умереть и оказаться в другом мире. Противоположном к нашему. Он назвал этот мир «Зеркальная Вселенная». Сейчас старик заканчивает работу по приспособлению, которое поможет видеть на огромные расстояния. Хочет помочь всем нам увидеть этот Зеркальный мир. Говорит, что там найдутся ответы, и даже я смогу понять, почему Билл так сильно меня ненавидит, – Том немного успокоился, расслабленно оседая на каменный пол. Боги вновь не услышали его молитв.
- Может, хватит уже? – устало отозвался Густав. Ему было невыносимо видеть, как самый сильный защитник, храбрый и справедливый наследник трона Альф задыхается в беспомощной обиде и боли от неразделенных чувств. – Том, отпусти его, найди другого навеки свободного Омегу, проведи с ним ночь, женись и правь достойно. Забудь о Билле, он не стоит стольких страданий. Как много еще раз ему нужно тебе отказывать, чтобы ты, наконец, понял, что у вас не судьба.
- Сильный Альфа должен добиваться своего Омеги. А не кидать только по той причине, что он отказал. Я не повторю ошибку предка, – твердо ответил Том, поднимаясь с каменного пола, и, чуть пошатываясь, направился к морю.
- А может, сильный - это тот, который может отказаться от любимого человека, если видит, что он несчастлив? Ты же видишь, что Билл не рад тебе, – следуя по пятам узкой тропой вниз горы, говорил Густав.
- Если Омега несчастлив, его Альфа недостойная тварь, и тут уж отказывайся, борись - ничего не изменится, – угрюмо буркнул принц, все быстрей направляясь к черным водам. – Мне нужно скинуть напряжение и хоть на время отвлечься.
- Ты опять к Реньйону? – недовольно спросил Густав, поспешая за другом и подхватывая на ходу одежду, которую Том неторопливо скидывал по пути.
- Да. Пусть в другом обличии, пускай, мы не испытываем оков природы, но хотя бы так я могу почувствовать его ласку. Хотя бы так.
- Ты безумец, Том… - страж улыбнулся, восхищенно смотря на своего принца. Он обожал его. Том был для него не просто другом, а кумиром. И Густав поражался той силе воли, которую проявлял Том каждый раз рядом со своим жестоким Омегой.
- Я просто люблю, - невесело ответил принц, спешно входя в воду, двигаясь к глубине. – Жди меня к ночи, передай своему Геворгу, чтобы тот отпустил Билла к мосту, и не было как в прошлый раз, когда я прождал его весь день, а он так и не пришел.
- И как мне это объяснить? Ведь никто не знает о твоем Даре, – Густав раздосадовано развел руками увешенными одеждой.
- Придумай что-то. Ты достаточно сообразительный, - отмахнулся принц, уже давно мечтая о прикосновениях любимого. Набрав побольше воздуха, Альфа умело нырнул на глубину, рассекая черные непроглядные теплые воды сильными руками. Вот-вот, еще немного, и скоро он сможет слышать любимый голос без грубости, чувствовать его горячие ладошки, видеть смеющиеся глаза.
Едва ли превращаться в огромное морское чудище было Даром богов. Но то, что этот облик давал Тому возможность бывать с любимым, уже делал его Силу самой необходимой.
Глава 4
Царь и повелитель, господин и владыка – этих понятий Омеги на себе никогда не знали. Еще со времен трех братьев-царей они не ведали, что такое иметь короля, который бы распоряжался их жизнью, решал кто прав, а кто виновен. Биллиант никогда не повелевал своим народом, чувствуя свободу и желая ее своим людям. Средний брат, Америдос, понимал, что вседозволенность и всенипочёмство могут слишком распустить народ, поэтому вмешивался в жизнь своих людей, лишь когда наступал крайний случай. Но Томеодос твердо знал, что каждому человеку нужно говорить, что делать. Люди приходят в мир и не знают своего предназначения, они не ведают, что делать и как жить.
И старший из братьев стойко правил своим людом. Его любили и уважали. Все знали, что если хочешь справедливости и милости, нужно идти к Томеодосу. Ведь мудрый король всегда находил верное решение в любом вопросе. Его государство было крепким. Люди жили счастливо в мире и процветании. Так было и после него, ведь ясный король передавал свои знания детям. Любовью и твердым словом вбивал он в сердца и разум наследникам премудрости правления.