- Помоги мне снять платье, я не привык спать одетым, - мальчик сел спиной к супругу, убирая волосы наперед. Сотня белых пуговиц, предназначенных свести с ума любого Альфу, тянулась вдоль ровной спины.
Том сглотнул и бесшумно наполнив до отказа грудь воздухом, придвинулся к любимому, садясь позади. Кончики пальцев покалывало от волнения, а низ живота ощутил привычную тяжесть, когда он коснулся нагретой горячим телом ткани, высвобождая из петли первую пуговицу.
Вторую. Дыхание участилось.
Третью. Пальцы вздрогнули и коснулись бархатной ароматной кожи. Том не удержался и запустил ладонь под тонкую, почти не видимую ткань. Закусывая до боли губы, он заворожено следил, как его рука, украшенная подарком любимого, оглаживает выгнутую под его прикосновения спину.
Четвертую. Забыв обо всем на свете, Том обвил руками тонкий стан, притягивая ближе. Уткнувшись в смоляные волосы, он жадно вдыхал неповторимый аромат, зажмуриваясь до алых разводов перед глазами. Губы сами нашли шею, прижимаясь к ней, как жаждущий к источнику. В ответ прозвучал тихий стон. И этот одобрительный гортанный звук молнией ударил в пах, и каждая мышца задрожала от жара, вспыхнувшего в крови.
Сильный рывок и маленькие шарики с треском разлетелись в стороны, открывая доступ к родному телу. Руки желали всего и сразу: огладить острые плечи, стягивая платье вниз, с груди; запустить ладони под скатанную ткань, туда где горячо и влажно; миновать вздыбленный член, упругие шарики поджатых яичек, и дотянуться до скользкой от смазки промежности.
Билл откинулся на грудь Альфы, пытаясь развести ноги, улучшить ласковой руке доступ, но узкое платье не позволяло.
- Подожди. Нужно снять его, - Омега нехотя высвободился из объятий, поднимаясь с постели и тут же чувствуя поцелуи. Вниз по спине, так приятно, что когда влажный язык коснулся ложбинки, ему захотелось онеметь и не двигаться.
Платье упало к ногам, и сзади тут же прижался любимый, упираясь каменным членом в поясницу. Том бережно подхватил его на руки и так же осторожно уложил на постель.
- Ну что? - Билл облизал пересохшие губы, раскрывая объятия, когда его Альфа ложился сверху. - Будем спать?
- Да, - Том заворожено проследил за юрким языком. - Наверное, - и тут же впился в пухлые губы, сминая жадно, более умело, проскальзывая во влажную глубину и вырывая второй стон. В груди горело, стучало в ушах, а внизу так сильно и так сладко скручивалось в узлы, что сил терпеть не было.
Хотелось целовать всего, но не было сил оторваться от любимых губ. Хотелось дотянуться до всего, почувствовать еще раз бархатную кожу, ощутить хотя бы на пальцах ароматную влагу, запомнить, где находится вход. Истекающий, гладкий на ощупь, но совсем без намека на дырочку, Альфа не представлял, как он войдет в такое узкое тело своим разбухшим до предела членом. Он никогда так сильно не возбуждался, только в моменты цветения до такой режущей боли, а потому боялся отпустить контроль и разбудить внутреннего зверя.
Когда Том скатился на бок, Билл повторил его движение, не желая разрывать связь. Омега уверено закинул ногу на бедро мужа, прижимаясь теснее, кожа к коже, изгиб к изгибу, чтобы вновь почувствовать твердость вставшей плоти, почувствовать себя желанным и самому зайтись восторгом, когда горячие, влажные ладони вновь заскользили по телу, даря невероятные ощущения, взрывая каждую клеточку. Удовольствие. Оно исходило от тяжелого дыхания любимого, от его напряженного тела, от хаотично оглаживающих, сжимающих рук. Билл выгнулся и затрепетал, ощутив прикосновение между ягодиц.
- Помоги мне, - осипшим и таким с ума сводящим голосом.
Мальчик согласно кивнул, готовый на все, лишь бы не останавливаться:
- Что мне нужно сделать?
- Повернись ко мне спиной. Так тебе будет лучше.
Билл беспрекословно выполнил просьбу, поначалу он даже не был уверен, послушается ли его тело. Гудевшее от ласк, болезненно занывшее, когда объятия пришлось разорвать. Но ненадолго. Том тут же придвинулся сзади, ненавязчиво одной рукой прижимая его ноги к животу, а другой убирая длинные волосы, чтобы не потянуть и не причинить лишней боли.
- Что ты делаешь? - Билл не мог остановить лихорадки, когда увидел, как любимый берет один из флаконов.
- Это легкое обезболивающее. Пусть немного, но будет легче, - Том коснулся члена, и тот дернулся во влажной от жидкости ладони. Сдерживая стон за сцепленными зубами, мужчина сильней сжал сочащуюся головку, пытаясь боль нестерпимого желания перебить болью.
Больше не в силах сдерживаться, Альфа еще раз коснулся пальцами местечка чуть глаже и приставил к оттопыренной попке член, покрываясь потом лишь от вида вздыбленного кола между маленьких половинок.
- Том... - Билл нетерпеливо захныкал. Было жутко страшно, но Тома внутри себя хотелось больше, желание завладело даже волнением. Он не мог больше терпеть, глубоко внизу все буквально вымаливало его Альфу.
- Сейчас, любимый. Сейчас, - Том немного надавил бедрами, но член скользнул, проезжаясь по ровной ложбинке, соскакивая. Крепко ухватив ствол, мужчина, теряя терпение, направил головку, немного потершись ею о запомнившееся местечко, вновь надавливая. Но алый крупный кончик соскальзывал и даже на миллиметр не входил. Том начал сомневаться, есть ли там вход, и вновь пощупал пальцами, чтобы убедиться.
- Ну, неужели мой муж не может взять меня? - прохныкал Омежка, кладя руку на свое бедро, пытаясь лучше раскрыться.
Мужчина вновь попробовал войти, сильнее давя, ему казалось, что он просто пытается войти в замочную скважину. Больно и невозможно.
- Видимо, не могу, - прекратив попытки, Альфа откинулся на спину в многочисленные подушки, смотря и не видя синий отлив балдахина над их супружеской постелью, чувствуя, как возбуждение выходит из него с каждым тяжелым выдохом.
Вдохнул – с воздухом мысль, что, возможно, Билл не его. Выдохнул – поэтому боги так долго не отдавали ему Омежку. Вдохнул – он проиграл Эрику в битве. Выдохнул – может, на самом деле странник – судьба Билла. Вдохнул – сердца его Омеги смогла добиться какая-то животина за пять с лишним минут. Выдохнул – а он, даже когда лотария мальчика вспыхнула рядом с ним, сомневается. Вдохнул – Омега и Альфа – это одно целое, их тела идеально подходят друг другу, как два обломанных кусочка приставить. Выдохнул – а его пенис настолько большой, что не то что войти, раскрыть Билла не может.