и любезные слова Алистера хозяевам об их доме, натыкаюсь взглядом на
восхитительные ножки Майи. На самом деле, из-за длинного сари видны только
пальцы. На средних пальцах я могу видеть парные серебряные кольца. Вверх
поднимаются переливающаяся вереница аметистов в сочетании с агатами, с
помощью которой, по всей вероятности, браслет на щиколотке соединен с
кольцами. Мне бы хотелось приподнять полы сари Майи, осмотреть ее тонкие
ножки внимательнее, поцеловать их…
- Спасибо, сынок! – радостно восклицает Амрита на все хвалебные речи Алистера.
Она по-матерински касается его волос рукой и взъерошивает их, одарив
задушевной улыбкой. Вместе с мужем Амрита приглашает всех занять места на
роскошных диванах. Мы дружно присаживаемся, и тогда Нил предлагает
угоститься закусками с журнального столика. Я, вторя Алистеру, протягиваю руку
вперед. Лучше бы этого не делал, потому что, будто бы получаю электрический
разряд, когда совершенно случайно моя ладонь соприкасается с ладонью Майи.
Глаза стремительно поднимаются вверх. Наши взгляды сталкиваются, от этого у
меня перехватывает дыхание. Майя отводит свои безумно красивые глаза, но
только для того, чтобы через мгновение посмотреть на меня вновь.
Она все помнит. Она помнит, как мы тайком целовались. Как я «похищал»
ее из дома тети. Как кузен Майи, Массуд устраивал для нас секретные рандеву.
Нам было отведено слишком мало времени. Слишком мало. Жестокая реальность
ударила по голове с оглушительной болью. Не знаю, как сложилась бы ее и моя
судьба, если бы Майя доверилась мне. Но она решила разорвать нашу связь и
бесследно пропасть. Заявила, что я был ей интересен лишь потому, что являюсь
европейцем. А из-за того, что долгие годы своей недолгой жизни провела в
Лондоне, привыкла к деятельности, интересам и убеждениям западного человека.
Она, грубо говоря, послала меня. Массуд же поддержал решение Майи. Да, тогда
ей еще не было восемнадцати. И, честно говоря, мне самому неизвестно, что я
смог бы придумать три года назад, чтобы забрать ее с собой. Но я хотел. В те дни
для меня этого было достаточно.
Спустя парочку месяцев Майя снова вернулась в Лондон, поступила в
колледж. Я знаю, Массуд мне рассказывал. По видимости, именно скорое
замужество заставило ее возвратиться на Родину. Я помню те слова, которые Майя
говорила мне. Помню те мысли, которыми она со мной делилась.
Она не хотела замуж. И, быть может, я все выдумываю, но в ее светло-
шоколадном взгляде, помимо воспоминаний и оставшихся ко мне чувств, заметил
просьбу о помощи. Возможно, Майя не хотела обнажать эту часть своих раздумий
передо мной. Но я не слепой − она не кажется счастливой с мужем. Хватило и
пяти минут, дабы понять это. Ее заставили принять предложение, это было
запланировано Нилом и Амритой с тех самых пор, как Майя только родилась. Они
все предугадали: свадьбу, покорность дочери, успешность жениха.
Только одну немаловажную деталь упустили – нашу с Майей встречу.
- Надеюсь, вас не смущает то, что я решил созвать всех самых дорогих членов
своей семьи сегодняшним вечером? – учтиво интересуется Нил, дожевав кусочек
карамелизированной пряной моркови. – Вскоре к нам присоединятся еще и
родители Джея.
Алистер макает кусок такой же моркови в йогурт, сдобренный давленым
чесноком, и затем отправляет его в рот. Он довольно улыбается.
- Нет, что вы! Все отлично! – Положив ладонь мне на плечо, ирландец уверяет
Нила за нас обоих. – Мы будем рады познакомиться с семей вашего зятя.
Позвав к себе прислугу, Амрита деликатно поправляет Шеридана, пока я
пытаюсь убрать свои глаза от ее дочери:
- Джей-Джаеш, - говорит она с блаженными нотками в голосе, - наш сын. Как
сильно я люблю Майю, так сильно я люблю и Джея.
Тот стеснительно улыбается, но в поддержку по-дружески рука Нила
сжимает в очередной раз его плечо. Алистер, кажется, в замешательстве с десяток
секунд молчит, а после выдает упоенно:
- Замечательно, что у вас такие крепкие отношения между собой!
Его восхищение, я бы сказал, вынужденное. Это я, кстати говоря, подталкивал ирландца к подобному миролюбию. А теперь раздражаюсь. Меня
бесит каждое слово, произнесенное в этой комнате, которое делает этого Джея
практически кристальным. Я знал, что мужья в индийских семьях подобны богам, однако меня раньше это не касалось. Но сейчас я ненавижу данное неписаное