- Он мне не друг.
Продержавшись еще немного, кузен Майи расцепляет пальцы и роняет
руки вниз. Карие глаза изучают меня с не меньшим презрением, нежели раньше.
- Забери его отсюда, – командует Массуд, махнув в мою сторону ладонью.
Рука Алистера уже сжимает мое плечо. Я чувствую давление. Чувствую, как
он пытается вести меня к машине.
- Она внутри, да? – кладу руку на крышу джипа. – Дай мне поговорить с ней.
Ее брат едва держит себя в руках. Он говорит сквозь зубы:
- Я сказал, забери его!
Алистер ругается и приказывает сесть в салон. Ему практически удается
силой затолкнуть меня в машину, но я вырываюсь и вновь предстаю перед
Массудом. Тот замахивается, у меня получается увернуться, и во второй раз его
попытка увенчивается провалом – когда я хватаю его руку в воздухе. Отбрасываю
ее, и Массуд отступает на шаг.
- Пожалуйста… – начинаю я, но он не дает мне договорить.
- Заткнись-ка, а! Я не хочу слышать твоих оправданий! Знаешь, за что Джей избил
Майю? Не догадываешься, да? – Подойдя вновь вплотную, он толкает меня. – За
то, что она оставила своего водителя, сбежала от него. Непонятно, где шлялась! А
потом вернулась домой вечером… без брачного ожерелья. Почему… – на лбу у
него появляются морщины, как и вокруг глаз, черты лица искажает гримаса боли.
– Почему Майя не выдала тебя, такого подонка? Лучше бы он с тобой что-нибудь
сделал! – Круто выбросив ладонь в направлении джипа, Массуд гневно и
озлобленно выдает: – Она получила по заслугам. За измену мужу. Я знаю, что она
была с тобой, не отрицай! – Он повышает тон голоса, буквально наезжая на меня, как на маленького мальчишку.
Видя его состояние и слыша, что он говорит, я четко осознаю, что с ним или
с его семьей Майе будет ничуть не лучше, чем с мужем. Алистер время от времени
громко шепчет у меня над ухом бранные слова и диктует распоряжения, но я
снова и снова веду плечами и отмахиваюсь от надоедливого коллеги.
Неподдельное недоумение ввергает в шок. Оно очень быстро сменяется
бурным возмущением, которое растет во мне с каждой новой секундой.
- Ты обеляешь его действия? – Наверняка, я не мог задать данный вопрос с еще
большим бешенством.
Меня попросту накрыло от того, как естественно представил Массуд
положение дел.
- Я говорил тебе раньше, что у Майи своя жизнь, а у тебя – своя. Ты меня не
послушался и из-за тебя все это произошло. Из-за тебя, – его голос вновь
приобретает повелительные, громовые нотки, – их брак распадается. Из-за тебя, –
он с заметной ненавистью ударяет носком ботинка переднее колесо машины, –
родители Майи в полной заднице! Они мне не чужие люди, ты понял? – Массуд
тяжело дышит у моего лица. – Поэтому убирайся!
Невзирая ни на что, я настаиваю:
- Дай мне поговорить с ней. Ты не можешь сейчас увезти ее. Она еще нуждается в
лечении!
Разъяренный парень напротив тычет пальцем в нашу с Алистером сторону и
обращается уже к нему:
- Убирайтесь! Оба убирайтесь!
Возможно, он не уезжает сам, поскольку боится, что я выскочу на дорогу…
Хотя, уверен, Массуд бы с превеликим удовольствием меня раздавил.
- Ты оправдываешь этого урода, а я просто хотел спасти ее от него! Я хотел ей
помочь! Кого ты называешь семьей? Мужчину, который подложил свою дочь в
постель богатого тирана?! Это – твоя семья?!
Я теряю контроль, не фильтрую слова. В итоге и Массуд слетает с катушек: он бьет меня в челюсть так, что моя голова отлетает в сторону. Я сплевываю, стискиваю зубы и поворачиваюсь опять к нему – человеку, неожиданно ставшему
мне врагом.
- Не нравится? – без ярости говорю, приглушенно и надтреснуто. – Правду всегда
трудно принять. Он бил ее и раньше. Я видел, что у Майи синяки на теле. И, если
тебе станет спокойнее, я не спал с ней! Потому что хотел спасти ее, а не
воспользоваться ей.
Массуд не смотрит мне в глаза. Он сглатывает, поджимает губы. А потом, тем не менее, открывает дверь джипа, садится на место водителя и скрывается в
машине, секундой позже заведя двигатель. Я старался заглянуть внутрь салона, но
ничего не смог разглядеть. Маневры Массуда были чрезмерно торопливы.
Я помышляю не дать ему уехать, но Алистер в этот раз чрезвычайно
усердствует и удерживает меня, пока джип выезжает со стоянки. Я смотрю на
него, кричу, что есть силы, ощущаю слезы на своих скулах. Но ничего не помогает.
Алистер непреклонен. Он приказал водителю помочь ему со мной. И теперь все, что мне остается – биться в истерике, точно ребенку. Ее увозят от меня. Ее снова